Пустынная объездная дорога казалась лучшим местом для уроков вождения. А каждый уважающий себя гангстер должен уметь управляться с машиной – главный Женькин аргумент. «Что делать, если тебя ранят или ты напьешься, и понадобится уходить от ментов?» На самом деле я, конечно же, знал – все это только благовидные предлоги. Так школьники обосновывают несведущим родителям необходимость купить компьютер с мощной видеокартой – для учебы, конечно же, и только. Женька просто хотела сесть за руль, зная, что кроме меня такой возможности ей никто не даст, но можно было и не сочинять предлоги – скажи она правду, и я, разумеется, взялся бы обучать ее.
А скорость росла, и в синих глазах прибавлялось испуга.
– Смотри далеко перед собой, на горизонт, не на разметку под колесами.
«Нужно ставить далеко идущие цели – тогда не испугают препятствия впереди». – Вспомнилась мантра многочисленных психологов, поясняющих, как достичь успеха и прочих благ легко и не напрягаясь. С одной стороны, абсурд, но может быть, Женьке поможет. И правда – она куда увереннее входит в поворот.
– Я ехала, ехала, сама! – Ее руки сплелись на моей шее, а голос чуть было не оглушил. Я смеялся и бережно похлопывал Женьку по спине, когда мы остановились на обочине – так резко, что чуть не пробили головами лобовое стекло.
– Вот и все, Бонни. Теперь ты все умеешь.
– Нет, не все. – Хитро прищурилась она, глядя на меня искоса, будто гадая – сказать сейчас, или отложить до лучших времен.
– Ну-с, что еще? Выкладывай.
– Я не умею стрелять. Мало ли – вдруг тебя ранят…
Мимо по трассе проносились машины, чуть не снося нас потоками воздуха, а я все не мог прекратить смеяться, даже после того, как взгляд Женьки стал слегка обиженным. Ребенок, Господи, какой же еще ребенок…
– Конечно-конечно. Будем учиться. – Спустя пару минут, наконец, ответил я, и, вспомнив, что сам стрелять не умею, рассмеялся снова.
Потом был мотель, на другом конце города – не ехать же в тот, откуда я угнал машину. Неплохо бы снять нормальный номер, однако, деньги кончались, и у меня похолодела спина, когда я подумал, что снова придется устраивать ограбление.
– Есть только двухместный номер. – Женщина на стойке регистрации окинула нас оценивающим взглядом, будто ожидала, что после ее заявления мы поспешим удалиться.
– Не видишь, тетя – нас и так двое. – Женька дерзила, ощущая себя всемогущей. Все потому, что я стоял рядом, хоть не успел даже рта открыть.
– Ну, если вас устроит двухместная кровать…
Бог знает что подумает о нас регистраторша. Но моя спутница уже выдала безапелляционное согласие, и мне ничего не оставалось, как обреченно кивнуть. Пробубнив что-то вроде «дело ваше», женщина грохнула перед нами ключ с увесистым брелком, на котором красовалась полустертая надпись «205».
– Евгения! – Окликнул я ее не то грозно, не то обескуражено, кое-как справившись с замком. – Она ведь решила, что мы пара.
– А тебе не плевать?
В глазах ее заплясали шальные огоньки, и, прежде чем я успел подумать – «и в самом деле», Женька, сбросив ботинки, запрыгнула на кровать.
– Лови! – Подушка неожиданно прилетела мне прямо в голову, но я схватил ее за белоснежный угол, пока она не коснулась пола. Откуда в этой девчонке столько энергии и сил, ведь прошлой ночью поспать нам удалось от силы часа три?.. Глаза слипались, но я не мог сердиться, запустив «снаряд» в ответ, и Женька поймала его с ловкостью настоящего голкипера. Еще бросок. Скрипит дерево кровати. Воздух комнаты рассечен мешком, набитым перьями и заливистым смехом – настоящим, живым. Вспомнилось, как в детском саду я сам участвовал в подушечных баталиях, а потом старался успеть лечь в постель и не смеяться, когда в комнату фурией влетала разъяренная воспитательница. «Вот черти, ну я вам задам!» Не было страшно, и безнаказанность билась в груди.
– Так, хватит, сдаюсь! Продолжим после обеда!
Но после обеда, который отнял у нас остатки денег, Женька, видимо, ощутив приятную усталость, завалилась спать, отвернувшись к окну и обнимая подушку, еще недавно служившую оружием. Вот и правильно. Так и нужно.
Тихо стояла в углу гитара, и струны ее молчали – пальцы, которые могли вдохнуть в них жизнь, сейчас то сжимались в кулаки, то хватали ткань наволочки, будто обнимала Женька кого-то слишком дорогого, слишком нужного. Кого же?.. Огоньком спички мелькнула мысль, что меня, но тут же погасла, не выдержав ветра. Я не могу быть таким,
