— Он сказал, что зашёл туда как-то раз очень рано утром: он был серьёзно ранен, а кровь закончилась. Боялся не дотянуть до мастерской. Йозефка ему даже не открыла, хотя она никогда не отказывала в помощи. И он услышал за запертыми дверями какие-то странные звуки… Будто бы звон какой-то. Очень неприятный. Такой, что даже зубы заныли. И стало очень страшно, будто услышал голос каких-то жутких потусторонних существ, которые пытались что-то ему приказать. Понимаешь? Не стоны больных, не человеческие голоса. Что у неё там происходит, если она раненого Охотника на порог не пустила? Да, и ещё он сказал, что и голос у Йозефки будто бы изменился. А может, её и вовсе там нет, кто-то занял клинику, прикинувшись хозяйкой, и творит там какие-то жуткие вещи? Вот, ещё и Ровена рассказала, что её соседка дней десять назад ушла в клинику Йозефки — и так и не вернулась. Мы предположили, что её могли убить ликантропы, но дядюшка Грант сказал, что самолично проводил соседку до ворот клиники. Вот так. А она была не настолько больна, чтобы Йозефка оставила её у себя.
— Возможно, ликантропы убили её по дороге домой? — предположил Ферн.
— Возможно. — Эмили поморщилась. — Но это не отменяет того, что говорят о клинике очень многие — там что-то не так. И сам не ходи туда, пожалуйста, Кори! — Эмили погладила мужа по щеке. — И никого туда не отправляй, пока мы не убедимся, что там всё в порядке, и всем просто что-то померещилось. Обещаешь?
— Обещаю. — Ферн поцеловал Эмили в лоб. — А ты мне пообещай, что, во-первых, не будешь одна выходить в город без особой необходимости — в конце концов, если этот Михаэль так любит на тебя пялиться, пусть помогает, провожает туда, куда тебе нужно! И во-вторых… — Он прерывисто вздохнул и крепче обнял Эмили, прижав её к себе и таким образом спрятавшись от её взгляда. — Обещай, что будешь смотреть на них
— Кори, — шепнула девушка. — Ты дурачок.
— Я знаю, — с сокрушённым вздохом отозвался Ферн. — И, между прочим, я тебя перед свадьбой честно об этом предупреждал.
Эмили хихикнула и вывернулась из рук мужа.
— Я уже говорила тебе, что никуда без необходимости не выйду. Но необходимость эта возникает чаще, чем мне самой хотелось бы. — Она посерьезнела и остро глянула Ферну в глаза. — Поэтому я при любой возможности тренируюсь с тростью и пистолетом. А тебя прошу об одном: будь осторожен не только на Охоте. Я знаю, что ты сам безупречно честен, но не ожидай того же от других. Не окажись слишком доверчив. Под масками хорошо знакомых тебе людей тоже могут скрываться чудовища.
Ферн знал, что его жену ни в коем случае нельзя назвать паникёршей, и, если её что-то обеспокоило — для этого точно есть основания. Закрыв глаза и настраиваясь на сон, он невольно снова и снова прокручивал в голове всё, что слышал о клинике Йозефки в последнее время. Да, он не так давно заходил туда — пополнить запасы крови для мастерской. И хозяйка, она же главный врач клиники, показалась ему вполне обычной, такой же доброй и усталой, такой же внимательной и отрешённой одновременно. Отсчитывая требуемое количество пузырьков крови, она с улыбкой сказала:
— Я слышала, вы недавно женились, господин Ферн. Мои искренние поздравления.
— Спасибо. — Ферн улыбнулся в ответ и слегка поклонился.
— Возможно, скоро я увижу вашу супругу на осмотре? — Йозефка с хитринкой глянула на посетителя. — По поводу будущего появления малыша.
— Госпожа Йозефка… — Ферн невольно поморщился. — Вы ведь лучше меня знаете, что это невозможно. У тех, кто давно применяет Древнюю кровь — не церковную, а специальные препараты для Охотников, — не бывает детей, если они не успевают обзавестись ими до того, как присоединятся к Охоте.
— Да ладно вам, господин Ферн. — Йозефка снова улыбнулась, на этот раз снисходительно и, как показалось Охотнику, с какой-то жалостью. — В жизни случается всякое, и Великие нередко снисходят к просьбам людей, если те обращаются к ним с искренними молитвами.
— Сейчас в любом случае неподходящее время для того, чтобы производить на свет детей, — сказал Ферн почему-то резче, чем собирался. — Благодарю вас. — Он забрал коробку со флаконами и быстро покинул клинику.
Странным образом этот безобидный разговор оставил в душе неприятный осадок. Жестоко… Жестоко со стороны доктора Йозефки было делать такие намёки. Конечно, Ферн многое отдал бы за возможность взять на руки их с Эмили общего ребёнка. От одной мысли об этом начинало щемить сердце — сначала сладко, а потом, когда осознание печальной правды развеивало сладкие грёзы, — невыносимо мучительно.
