Невозможное (СИ) полностью

Пусть Эмили и не обучалась медицине, ей поневоле пришлось стать хотя бы в какой-то степени врачом. И сейчас она недоумевала: как это она могла пропустить, не заметить у самой себя симптомы, которые однозначно истолковала бы у другой женщины? Вот Арианна намётанным глазом распознала их, даже не расспрашивая и не проводя осмотра.

Но всё же…

Как это может быть?!

А может, Ферн ошибается насчёт этого свойства Древней Крови? Может, его кто-то обманул, намеренно или невольно ввёл в заблуждение?

Или же…

Или же это он сам зачем-то ввёл в заблуждение свою жену?

«Ну нет, зачем бы это могло ему понадобиться?»

«Ох… Не надо забывать: Кори — Охотник Церкви Исцеления. А что Церковь говорит о детях?»

«Каждый Великий теряет своё дитя и затем стремится найти ему замену».

Эмили прижала руку ко рту.

Тот день, когда Эмили чуть не погибла на мосту, а Ферн спас её…

Инъекция Древней Крови. Её кровь была чистой — Эмили ни разу не проходила кровослужений и не лечилась кровью в клиниках Церкви.

А потом? Часовня. Незримый Идон, под чьим всевидящим космическим оком она живёт с тех пор. Почти постоянно — не зря же Ферн запрещает ей выходить на улицу. А что если это он потерял своё дитя?..

А что если всё это — эксперимент, заранее спланированный и безупречно проведённый? И она — просто…

Подопытная?

Эмили безотчётно шагнула за порог. Остановилась, обхватив себя руками; подняла взгляд к грозно потемневшему небу.

Не может этого быть… Невозможно. Слишком много совпадений, такое невозможно запланировать!

«Особенно в Ярнаме, да…» — ироничный голос Арианны снова зазвучал в ушах.

Первые тяжёлые капли дождя упали на лицо. Покатились по щекам, как слёзы.

И слёзы — тоже…

«Неужели я подозреваю Кори… В этом?»

«Не окажись слишком доверчив. Под масками хорошо знакомых тебе людей тоже могут скрываться чудовища».

Это ведь она сама говорила ему! И теперь, выходит, ей надо повторить это самой себе, имея в виду любимого мужа?

«Идон, ты не можешь быть таким жестоким…»

С оглушительным треском небо разорвалось серебряной ветвящейся раной.

Дождь упал отвесной стеной, и Эмили едва нашла вход в часовню за непроницаемой пеленой небесной воды.

«Надо рассказать ему…»

Эмили с тревогой ждала, когда Ферн проснётся. Новость жгла её изнутри, мысли метались от солнечной радости (о, как она мечтала о ребёнке от Кори — и как больно ранили его слова о том, что этого не будет никогда!) к давящему страху и едва ли не панике (а вдруг всё же эксперимент?..)

Как минимум — она знала, какова будет первая реакция мужа.

«Я семь лет принимаю Древнюю Кровь… Это не может быть мой ребёнок!»

И снова — этот взгляд, яростный, словно обжигающий подозрениями и обидой.

«Думаешь, я не замечаю, что эти храбрые Охотники теперь с любой царапиной идут к тебе?»

Вот что он подумает в первую очередь. Да, Эмили знала, что муж любит её и верит ей. Но — она прекрасно знала и его характер. И понимала, что он снова сорвётся и будет кричать, а потом просить прощения… Или не будет. Возможно, в этот раз и не станет извиняться. Просто не поверит. Окончательно и непоправимо.

«Нет… Я не могу сказать ему. Только не сейчас. Я просто не могу».

Эмили дрожала от холода в промокшей одежде, но никакие силы не заставили бы её сейчас подняться наверх, в их с Ферном комнату, чтобы переодеться.

Увидеть лицо родного человека, в глубине души сомневаясь, что перед ней под его личной не чужой, не враг? Это выше её сил.

Только не сегодня…

Ферн снова и снова перечитывал странную записку, найденную между книг на полке в библиотеке часовни. Что за бессмыслица?

«Паук Бюргенверта скрывает всевозможные ритуалы и разлучил нас с хозяином. Ужасно досадно, у меня от этого голова трещит».

Что за паук? Какие ритуалы? У кого трещит голова?

Аккуратный почерк. Учёный? Студент Бюргенверта?

Охотник бережно сложил пожелтевший клочок бумаги, убрал его в карман и покинул библиотеку, решив наведаться в мастерскую и расспросить Германа.

Кукла, как обычно, радушно приветствовала посетителя, но Ферн, хорошо знавший хозяйку этого старого дома и тихого сада, безошибочно уловил в её лице какие-то напряжение и озабоченность.

— Что-то случилось? — Он нежно взял Куку за тонкую фарфоровую кисть, в очередной раз мимолётно удивившись мягкости и теплу там, где пальцы, веря глазам, ожидали встретить холод и безжизненную гладкость фарфора.

— Нет-нет, всё в порядке, дорогой Охотник, не беспокойся. — Кукла улыбнулась и с благодарностью легонько сжала руку Ферна. — Просто устала. Сегодня было особенно много дел.