Охотник осторожно коснулся цепочки, обвивающей корпус и стекло фонаря. Вокруг того места, где изогнутая ножка лампы вырастала из брусчатки, заклубился серо-фиолетовый туман, из него показались тоненькие белые, как кость, ручки и головки странных и жутких существ с разинутыми в жалобных гримасах ртами. Ферн испуганно отдёрнул руку — видение исчезло. Однако он успел заметить, что в клубах тумана проступили очертания знакомой лестницы, знакомого домика с украшениями в виде шахматных фигур по углам… И даже знакомый силуэт в шали и шляпке у подножия лестницы удалось разглядеть.
«Что это?»
Он снова, уже смелее, коснулся лампы — и не убрал руку, когда туман вновь поднялся, взвихрился вокруг, и крошечные цепкие ручонки неведомых существ ухватили его и втянули в серое марево, в забвение, в ничто…
«Вот она — смерть?»
…Он осознал, что стоит на нижних ступенях лестницы, ведущей к мастерской. Ошеломлённо уставился на Куклу, лёгким поклоном приветствующую его.
— Добро пожаловать домой, добрый Охотник, — сказала она. — Что случилось?
— Я… Я сам не знаю, — пробормотал Ферн, сделав шаг к ней. — Я дрался с кровоглотом, потом он… Он меня… Я же умер! — воскликнул он, с ужасом уставившись на хозяйку этого места.
— О, нет, ты не умер, — успокаивающе произнесла Кукла и взяла ледяную руку Охотника в свои — как всегда, тёплые и нежные. — Ты просто вернулся домой отдохнуть перед новой схваткой. Сейчас ты наберёшься сил и вернёшься туда, где тебя ждут незаконченные дела.
— Но… Как это? — Ферн потряс головой. Происходило что-то странное — дикое даже по меркам безумного Ярнама.
— Во сне смерть — это лишь повод проснуться, — нараспев произнесла Кукла. — Теперь для тебя нет смерти, добрый Охотник. Есть лишь пробуждение… Из яви в сон.
— Я ничего не понимаю, — пробормотал Ферн, смутно желая высвободить руку из ладоней Куклы — и не находя сил сделать это. — Сон? Явь? Где я сейчас?
— Этот сон — единственная явь для охотников, плутающих в лабиринтах кошмаров, — тихий нежный голос Куклы убаюкивал, обволакивал, как туман, как предрассветная сонная нега. — Не бойся, добрый Охотник. Здесь ты в безопасности. Отдохни. Ты нужен нам сильным и бодрым. Тебя ждёт Охота.
Ферн опустился на ступени у её ног и привалился спиной к шершавому камню. Веки сомкнулись, и Охотник задремал, не в силах противиться странной сонливости.
— Кори! Кори, проснись! — Эмили изо всех сил тормошила мужа. Хотя она никогда не позволяла себе будить его, что бы ни случилось, но происходящее сейчас явно требовало его вмешательства.
— Что… Что такое? — Ферн моргнул пару раз — и тут же одним движением вскочил на ноги, подхватив лежащие рядом с тюфяком ножны с мечом. — Напали?
— Нет… Не здесь. — Эмили махнула рукой куда-то в сторону Центрального Ярнама. — Там, на кладбище…
— Что там? — Охотник бросился из комнаты.
— Хенрик сошёл с ума, — дрожащим голосом проговорила девушка, с трудом поспевая за мужем. — Он заглянул в часовню, я с ним поздоровалась… Но он не ответил, а как-то странно посмотрел на нас с Агатой и пробежал мимо — в сторону прохода к гробнице. А потом я услышала какие-то жуткие звуки. Решила посмотреть, что там… Нет, я была осторожна, никто меня не видел! — Она едва успела остановиться, потому что Ферн резко развернулся и свирепо уставился на неё. — Я не вышла, только послушала. Но там… Судя по всему, там драка. Причём Хенрик рычит, как… — Она замолчала и прижала руку ко рту.
Ферн, больше не тратя времени, развернулся и побежал к выходу, ведущему в город.
Во дворе гробницы Идона и вправду шла драка. Выкрики и рычание мужчины, звон стали, выстрелы, свист метательных ножей… И тяжёлое, хриплое дыхание — женское.
Ферн, похолодев, помчался вперёд со всей возможной скоростью.
Эйлин! Она выследила обезумевшего Охотника и пришла исполнить свой долг. Но Хенрик слишком силён, он вполне может одолеть уже немолодую Охотницу на охотников.
Спрыгнув с верхней площадки лестницы на крышу пристройки, Ферн мгновенно оценил обстановку. Среди надгробий мелькали две фигуры — одна в рыже-песочном плаще, вторая — будто вихрь языков чёрного пламени. Одеяние из перьев. Точно Эйлин… Обезумевший Охотник теснил её к ограде, то метая ножи, то стреляя из пистолета и сбивая атаки. Мелькали лунным серебром клинки Милосердия, но всё реже… реже…
Прыжок за спину обезумевшего Охотника — удар — невероятным, звериным чутьём тот замечает внезапную опасность сзади и уклоняется — Ферн едва успевает остановить клинок, летящий к той, кого он любой ценой должен защитить. Эйлин замечает нежданного союзника, коротко кивает и прыжком уходит вбок, выхватывая пистолет и стреляя в Хенрика, за спиной Ферна уже изготовившегося к броску ножа. Попала… Но старый Охотник только взрёвывает и с лязгом трансформирует пилу-топор. Атакует в рывке, задевая Ферна. Левую руку обжигает болью. Всё, пистолет не поможет…
Меч летает как молния, сидеритовые клинки ещё быстрее… но пила-топор в руках одного из опытнейших Охотников — страшное оружие, с которым вынуждены считаться все. Даже топор могучего Гаскойна не всегда был эффективнее.
