В часовне рассказ Эмили вызвал у всех обитателей шок и слёзы. О видении, в котором ректор Виллем разговаривал со своим учеником Лоуренсом, она рассказывать не стала, но и описания увиденного в алтарном зале хватило, чтобы старушка Флоренс зашлась в рыданиях, монахиня Аделла забилась в самый угол и горько заплакала, а Агата застыл будто в кататоническом ступоре, с расширенными от ужаса незрячими глазами.
Эмили с колотящимся сердцем поднялась в свою комнатку. А что если за время её отсутствия муж вернулся, обнаружил, что она покинула часовню, и теперь устроит ей взбучку? Но Ферна там не оказалось. Агата, когда к нему вернулся дар речи, охая и всхлипывая, сообщил, что никто из Охотников за это время здесь не появлялся, но с наступлением ночи постоянные обитатели часовни вернулись и привели с собой ещё нескольких уцелевших горожан. Эмили тут же закружил водоворот рутинных дел: обогреть, накормить, дать лекарства, найти для всех тюфяки и одеяла… На размышления о случившемся, на переживания и страхи не осталось сил. И, когда все новоприбывшие были устроены на ночлег, Эмили едва доплелась до своей комнаты, буквально рухнула на постель и мгновенно заснула.
Деревушка Хемвик в старые времена была весьма оживлённым поселением и славилась, кроме выращиваемых по подворьям на продажу овощей и скотины, ещё и своими знахарками и травницами, которых в городе не без оснований считали ведьмами. Через деревню проходила дорога на Кейнхёрст, кроме того, между границей Ярнама и Хемвиком располагалось городское кладбище. Ферн не раз бывал здесь на похоронах товарищей по мастерской.
Сейчас же поселение превратилось в рассадник безумия и кровожадной алчности. Ведьмы, вооружённые вилами, раскалёнными кочергами и склянками с воспламеняющейся смесью, кружили по улицам, рыскали по заброшенным домам, время от времени разражаясь утробным смехом и дикими воплями. На появление чужаков все они реагировали одинаково — немедленно бросались в драку, не вступая в разговоры.
Ферн с трудом пробился через обезумевшую деревушку к самому высокому строению, стоящему на краю обрыва. Это место навевало какие-то смутные воспоминания, будто бы из прошлой жизни или из забытых снов. Над серыми скалами возвышались башенки с остроконечными крышами, наводящими на мысли о ядовитых грибах. По обе стороны вымощенной булыжником дорожки стояли столбы с подвешенными и распятыми на них высохшими трупами. В небе кружили вороны, и их хриплое карканье рождало удивительно гармоничное созвучие с истошными воплями местных ведьм, сплетаясь в симфонию упадка и безумия.
Просторное помещение на первом этаже дома было завалено обломками деревянных кроватей. Некоторые сохранились чуть лучше, и Ферн, задержав дыхание, чтобы не вдыхать отвратительную пыль, которая, казалось, состояла из рассыпавшихся в прах мертвых тел, с ужасом разглядывал привязанные к дощатым щитам мумифицированные трупы с вырезанными глазными яблоками. Чем эти мерзкие старухи тут занимались?..
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице на подвальный этаж, Ферн мигом понял: он пришёл куда надо. На него тут же набросилась отвратительная карга, сгорбленная и уже мало напоминающая человека, вся покрытая наростами, в которых Охотник с ужасом узнал множество глаз… тех самых, вырванных у жертв?.. Ведьма выпустила несколько светящихся шаров, которые закружились вокруг Ферна, обездвижив его, а тем временем к Охотнику из углов, угрожающе подняв серпы, с пронзительным визгом кинулись тощие чёрные фигуры с горящими глазами и змеевидными выростами на головах вместо волос.
Вырвавшись из колдовских пут, Ферн взлетел на полуразрушенный мостик непонятного назначения, пристроенный к стене зала, и огляделся. Мерзкая ведьма то показывалась, то снова исчезала, а её слуги-нежить бродили по усыпанному мусором и костями полу, выискивая непрошеного гостя. Что ж, Охотник должен охотиться… Всё, что было известно Ферну о ведьмах Хемвика, делало их в его глазах отвратительнее и опаснее большинства чудовищ Ярнама.
Схватка была недолгой. Нежить двигалась медлительно и неповоротливо, зато сама ведьма, с виду неуклюжая и беспомощная, оказалась опасной противницей. Она пропадала из виду и появлялась снова в самых неожиданных местах, швырялась в Охотника сферами космического сияния, сковывающими по рукам и ногам и обжигающими холодом. Однако всё было кончено довольно быстро. Уродливая карга, издав душераздирающий визг, исчезла в последний раз и больше не появилась, оставив после себя зловоние палёной плоти. Её мрачные слуги — смотрители могильника — лишившись колдовской поддержки, попадали на пол где стояли, умерев уже окончательно.
