Нет, я полагал, что просто не будет, но не до такой же степени. Даже обидно становится, что я для ребенка обезличенное существо. Какой-то дядя. Тебе явно нужен мужик в семье, Алёна. Причем срочно.
– Меня Янис зовут. А тебя?
Пацан сжимает губы и трясет головой. Неужели так Алёну к мужикам ревнует и боится, что ему станут меньше внимания уделять?
– Мы с мамой работаем вместе, я ее начальник. Все равно буду теперь приезжать по разным вопросам. Я не обижаю ее и тебя не буду. – Протягиваю ему руку. – Будем знакомиться или как?
Мальчишка долго смотрит на мою ладонь, потом на Алёну. Снова на меня.
– Андрей. Но она моя, – кивает на мать. – Я никому ее не отдам.
Все-таки собственник. В ревности причина. Н-да...
– Тогда мы в этом деле заодно будем, Андрей. Союзниками. Буду отгонять всех мужчин от твоей мамы вместе с тобой. По рукам?
– Пока нет. Ты мне не нравишься.
Андрей разворачивается и отходит к песочнице, а я смотрю на Алёну, которая выглядит серьезной, но довольной – глаза улыбаются. Вырастила защитника, да, колючка?
– Ну ладно, – с усмешкой произносит она. – Сейчас у тебя будет шанс проявить себя, – тихо шепчет, но я ничего не понимаю.
– О чем ты?
Цветочек кивает в сторону детей.
– Я устала извиняться перед отцом этого мальчика. Вперед. Возлагаю сегодня на твои плечи эту миссию. Если займешь сторону Андрея, то он смягчится, – подсказывает Алёна.
Я наблюдаю, как Андрей с силой толкает какого-то ребенка, который обхаживал его даму сердца в его отсутствие. Тот падает и ударяется о землю всем телом. Затем встает, начинает плакать и бежит к отцу. Зато Андрей стоит на месте и ждет, когда к нему подойдет тот самый папаша, который засматривался на Алёну, пока я стоял у машины и вел наблюдение из укрытия.
Зря ты, Андрюша, меня в штыки принимаешь. Подружимся ведь. Помощь сейчас придет, откуда ты и не ждал.
– Отца плачущего мальчика зовут Александр. Если что, – с издевкой говорит Алёна.
Мельком смотрю на нее. В ее глазах сейчас столько искреннего интереса.
Сосед, да, цветок? А потом этот хмырь по-соседски подкатывать к тебе начнет и на чай проситься в отсутствие жены? Не тому козни строишь, Андрей. Сейчас объединим усилия.
Александр останавливается перед Алёниным задирой и начинает строго его отчитывать. Даже не имея своих детей, понимаю, что нужно занять позицию «своего». Разбираться будем потом. Этому меня Эрик научил. Сызмальства. Даже если я был не прав, то брат всегда меня защищал и приходил на выручку. После, оставшись наедине, мог и затрещину дать. Но на людях – никогда.
– Какие-то проблемы? – Я закрываю собой ребенка Алёны и смотрю на Александра, сощурив глаза.
Мужик переводит на меня вопросительный взгляд.
– Ты кто такой? – грубо спрашивает он, спустив хнычущего сына на землю.
– Тоже отец. Тон сбавь, когда разговариваешь с моим ребенком.
– Он постоянно ведет себя как звереныш. Отец, – хмыкает мужик. – Может, пора поговорить и объяснить, как себя ведут в обществе нормальные дети?
– У меня нормальный сын, и в твоих нравоучениях он не нуждается. Чтобы больше я не видел тебя возле Андрея. И мать его глазами не пожирай, а то я свои звериные замашки продемонстрирую. Они похлеще, чем у простого ребенка.
Разговор у нас получается коротким. Потому что на площадке, оказывается, находится мать мальчика, которого толкнул Андрей. Она подходит к нам, говорит, что ничего ужасного не случилось, что дети давно не могут поделить одну девочку. Александру так и вовсе остается молчать и исподтишка лобызать фигуру Алёны глазами, пока его жена не видит этого и уделяет внимание их общему ребенку. Козел, а не мужик. Презираю таких.
Мы расходимся в стороны через пару минут.
– Всё. Я подстраховал. Но решать конфликты нужно иначе. Не кулаками. Он с детства к этому привыкнет, потом ничем не искоренишь, – говорю я, возвратившись на место, и наблюдаю, как Андрей играет в песочнице, мельком поглядывая в нашу сторону. Уже не таким замораживающим взглядом.
– Без кулаков, да? – улыбается Алёна. – Андрей тебе никого не напоминает? Знаешь, он к тебе отношения по крови не имеет, но что-то общее между вами определенно есть. Я часто проводила такие параллели… – Цветок вдруг осекается, поджав губы, и меняется в лице, поняв, что сказала лишнее.
Пульс от ее слов за секунду разгоняется до сумасшедшего. Проводила параллели, да, Алёна? Представляла, что это мой сын? Вот ты и попалась, цветочек. А говоришь, что я тебе безразличен. Значит, обманываешь?
– Можно с этого места поподробнее? – прошу я, не сводя глаз с лица Алёны.
Цветочек молчит. Кусает пухлую губу, а потом вдруг улыбается. Так искренне и обезоруживающе, что кровь начинает шуметь в висках, а я снова думаю о том, что выдержка летит к черту, когда нахожусь рядом с ней. Прямо здесь, на виду у детей и их родителей, впился бы поцелуем в манящий рот Алёны. Но приходится взять себя в руки и не обращать внимания на горячий трепет в груди.
