– Как Нейман быть сытым одним твоим замораживающим взглядом – точно не мое. А ведь у вас и правда ничего не было, да, Алён? Вы хоть целовались с ним? Какой здравомыслящий мужик спокойно будет оставлять свою женщину надолго одну? Я бы на его месте уже перевелся в Москву. Или вас к себе забрал. Похоже, тебе опять не повезло со второй половинкой. Я снова появился на твоих горизонтах, чтобы уберечь от ошибки?
– Прекращай! – злится цветок.
Мне так нравится видеть ее эмоции. Даже румянец на щеках появился. Значит, пусть бесится. Всяко лучше, чем напускное безразличие.
– Про пощечину условие в силе, – подливаю масла в огонь. – Если не ударишь, то за мной опять поцелуй, – нагло подмигиваю я и сильнее сжимаю тонкое запястье в своей руке.
Цветок пытается уйти, но я не хочу, чтобы она уходила. Не хочу, чтобы встречалась с Нейманом. Я хочу проводить с ней время, даже если это будут бесконечные словесные пикировки. Только сейчас осознаю, что существовал эти годы как замороженный полуфабрикат. Эмоции пытался отключить. Доотключался, что едва в такого же робота не превратился, который мне эти дрянные советы и раздавал. Пусть другого дурачка найдет и над ним издевается, а с меня хватит.
– Завтра в Люберцах встреча с людьми из фонда. Надеюсь, что увидимся с тобой мельком, а потом вместо меня помощница будет заниматься этим проектом и мы больше не пересечемся, – говорит Алёна, выдергивая свою руку из моей.
То есть мне огрызки и семечки, а Нейману манящую и вкусную плоть? Не пойдет так, Алёна. Пересечемся! Да, я обещал иначе себя вести, но с какой стати мне что-то придумывать, если ты продолжаешь в том же духе? Значит и я могу перейти в активное наступление. То есть делать, как привык.
Прямиком с детской площадки еду на тренировку. Два часа провожу на ринге. Перед глазами стоит картинка, будто приклеенная, как Алёна ужинает с Нейманом, улыбается ему, как он трогает ее за руку и обнимает... Какая же всё-таки ты стерва, цветок. Хорошо, что я не знаю адрес ресторана, в котором вы встречаетесь с Генрихом. Как и в целом мало что знаю о вашем общении и отношениях. Наверное это к лучшему.
Я пропускаю сегодня много ударов. Вернуться в бокс было херовой идеей. Времени на спорт мало, азарт поугас, башка трещит чаще обычного после того как в нее прилетает от кулаков противника. Даже вспомнить не могу из-за чего все вернулось на круги своя, хотя насмотревшись на мучения Эрика, зарекался рисковать собственным здоровьем. Но рискую. Выиграл пять боёв и останавливаться на достигнутом не намерен. Если и шестой будет за мной, то меня ждет долгая командировка и недовольные вздохи родни: совмещать бизнес и тренировки тяжело. Но когда трудности меня сдерживали? Скорее закаляли.
– Пропускаешь много, – говорит тренер, когда мы заходим в раздевалку.
Я швыряю контейнер с капой в сумку и киваю. Заталкиваю следом перчатки.
Так и есть. Мысли в другом месте. Сосредоточиться не могу. И терпению приходит конец.
– Если проиграешь этот бой и не войдешь в десятку лучших, то оставь это дело, Янис. Лишь здоровье подрывать.
Делаю пометку в голове, что нужно заказать в квартиру новую беговую дорожку и грушу.
– Ладно по ребрам сегодня прилетело, но противник будет искать слабые места, а у тебя оно одно. Уже ни для кого не секрет какое и где оно находится.
– Угу, – пресно отзываюсь я.
Это тренер на голову намекает. Второй бой я выиграл месяц назад, а потом неделю провалялся дома с закрытыми шторами и в полной тишине – так трещала голова от мигрени. И тошнило без конца. Отвратительное состояние. Удар Спивак нанес мне сокрушительный. Но и я напоследок не растерялся. Оба беспомощно валялись на ринге.
– Я выиграю, – бросаю через плечо.
– Ты бы лучше отдохнул перед боем, – наставляет Семён, покачивая головой. – Как вернулся из-за границы так во все тяжкие.
– Я ещё там и начал, со мной все в порядке, – запихиваю оставшиеся вещи в сумку и выхожу из раздевалки.
Остаток вечера провожу в офисе, зарывшись в бумажках. Однако звонок Гончарова как рукой снимает всю расслабленность после тренировки. Меня бесит один лишь факт, что он за моей спиной помогал Алёне, утаивая от меня такие важные подробности из ее жизни. Какого хера, спрашивается?
– В офисе? – коротко уточняет Костя, даже не поздоровавшись.
– Нет, – сухо отвечаю я, сцепив челюсти.
За эту неделю я такого в бумагах нахуевертил. Удивительно, что Гончаров раньше не хватился учиненного мной беспорядка. Все мои звонки Костя сбрасывал, секретарша милым голосом сообщала, что главного нет в Москве. А как лямы со счетов полетели, то появился?
– Где ты? Нужно увидеться.
– У меня неотложные дела. Завтра постараюсь уделить тебе время. Адрес скину в СМС. Надо будет – подъедешь.
Завершаю разговор и отослав адрес, выключаю телефон. Побесись, Костя. Как я эти дни, когда ты меня игнорировал. По-хорошему ведь просил рассказать правду. А теперь вас с Ковалевой ждет очная ставка. Хочу посмотреть на ваши лица и степень родства, которое вдруг появилось за эти годы. Надеюсь, я заблуждаюсь и мне это лишь показалось. А если нет, то обоим поснесу головы.
