Сказав это, Нездешний повернулся и вышел.
Как только он покинул библиотеку, в маленькую боковую дверь вошёл стройный узкоплечий мужчина, бритоголовый, как и жрица, в белом шерстяном хитоне до пят, таких же белых перчатках и тонких сапогах из бледно-серой кожи.
— Не нравится он мне, — сказал он, нервно посмотрев на входную дверь. — Такой же дикарь, как и они.
— Нет, Приал. Сходство есть, но в нём отсутствует присущая им жестокость.
— Он убийца.
— Верно, убийца. И он знал, что ты стоишь за дверью.
— Как это возможно? Я вёл себя так тихо, что почти и не дышал.
— Он знал. У него неосознанный дар на такие вещи. Поэтому он, думаю, и прожил так долго.
— Но он не знал, что один из наёмников засел на дереве у него над головой?
— Нет, — улыбнулась жрица. — Только он зарядил свой арбалет за несколько минут до того и держал его наготове, когда тот человек прыгнул. Говорю тебе — это неосознанный дар.
— Я уж думал, что сейчас ты ему всё расскажешь.
Она покачала головой:
— Я всё ещё надеюсь, что в этом не будет нужды. Возможно, мы успеем завершить свою миссию до того, как они найдут нас.
— Ты в это веришь?
— Хочу верить.
— Я тоже, Устарте. Но времени мало, а мы до сих пор не нашли путь. Я просмотрел двести томов, Мениас и Корвидал — никак не меньше, и нам осталось ещё больше тысячи. Не кажется ли тебе, что эти люди давно забыли правду о Куан-Хадоре?
— Полностью забыть они не могли. Даже название этого места осталось прежним. Нам встречались упоминания о демонах, чудовищах и героях, которые с ними сражались. Эти истории очень отрывочны, но где-то должен быть ключ.
— Как скоро Врата начнут открываться? — спросил он.
— Счёт идёт скорее на дни, чем на недели. Но обитатели тумана уже здесь. Серый Человек учуял их зло.
— И теперь здесь будут умирать, — печально сказал Приал.
— Да. Но мы должны продолжать свои розыски, не теряя надежды.
— Я уже теряю её, Устарте. Сколько миров должно пасть на наших глазах, прежде чем мы признаем, что не в силах спасти их?
Жрица со вздохом поднялась со стула, прошелестев тяжёлыми шелками.
— Этот самый мир уже победил их три тысячи лет назад. И отогнал их назад, за Врата. Их побили, несмотря на их волшебство, несмотря на силу союзников, которых они привели с собой. Даже криаз-норы не спасли их.
— Пять лет мы ищем и ничего не можем найти, — не глядя ей в глаза, ответил Приал. — У нас в запасе, возможно, всего несколько дней. Потом они пошлют сюда Ипсиссимуса, и он почует, что мы здесь.
— Он уже тут, — тихо сказала она.
Приал вздрогнул:
— Ты его видела?
— Он окутан плащом заклятия, и я не могу его видеть, но чувствую его силу. Он где-то рядом.
— Тогда нам надо бежать, пока ещё можно.
— Он пока не знает, что мы здесь, Приал. У меня ещё осталась кое-какая власть, и я сумею прикрыть нас.
Приал взял её руку в перчатке и поднёс к губам.
— Я знаю, Устарте, но против Ипсиссимуса тебе не выстоять. Если он ещё не нашёл нас, то потому лишь, что не ищет. А когда начнёт, он найдёт нас и убьёт.
Приал задрожал, и Устарте почувствовала, как крепко сжались его пальцы. Он глубоко, со всхлипом втянул в себя воздух.
— Я спокоен. Правда спокоен. — Он отпустил её руку, смущённый тем, что проявил слабость. — Я весь чешусь в этой одежде, — пожаловался он, расстегнул хламиду и сбросил с плеч. Устарте почесала ему спину, покрытую густым серым мехом.
Приал зажмурил карие глаза и заурчал от удовольствия. Его страх прошёл, но она знала, что это ненадолго.
Кива, приближаясь к покоям Серого Человека, чувствовала напряжение и немалую злость. Несмотря на указания Норды, она дважды сбивалась с дороги и выходила из лабиринта ниже, чем нужно, каждый раз видя искомый флигель справа над собой. Наконец, взобравшись по каменной, выбитой в скале лестнице, она пришла в нужное место и задержалась у входа, удивлённая тем, что перед ней предстало. Фасад жилища Нездешнего сливался с окружающей его естественной скалой и был почти невидим со стороны залива. Простое, ничем не украшенное строение совсем не походило на покои богатого человека.
Её беспокойство усилилось. Она заявила Серому Человеку, что не станет его любовницей, между тем и дня не прошло, как он вызвал её к себе. Гнев прошёл, и Кива ощутила внезапную грусть. Она уже успела поверить, что здесь ей может быть хорошо. Ей полюбилась Норда, и другие девушки тоже отнеслись к ней по-дружески. Все они хорошо отзывались о старом Омри, в доме царила приятная, добрая атмосфера. «Ну что ж, лучше покончить с этим побыстрее», — подумала она и постучалась.
Серый Человек открыл дверь, одетый так же, как при первой их встрече: тёмные штаны, сапоги для верховой езды, рубашка из тонкой кожи. Ни колец, ни золотых цепей, ни вышивки.
— Проходи, — пригласил он.
Всю обстановку горницы составляли два обтянутых кожей стула и старый ковёр. Ни единого шкафа или комода. Рядом с незатейливым камином — кучка поленьев и железная кочерга. Серый Человек прошёл через комнату в заднюю дверь. Кива последовала за ним, ожидая увидеть спальню, и гнев снова окреп в ней.
