Смутно припоминаю, что он уже рассказывал, как Сайлас нашел ее и передал ему информацию, после чего Ксавьер ее поймал. Сайлас — мой человек, когда нужно делать что-то в рамках закона. Все, что выходит за эти рамки, я доверяю Ксавьеру.
Кингстоны никогда не боялись испачкать руки. Их попытки податься в политику и выглядеть добропорядочными гражданами меня откровенно забавляют. В отличие от Виндзоров, их не особо волнует мораль. Если нас устраивают прибыль и престиж, то они жаждут власти, той, что разлагает изнутри, и готовы на все, чтобы ее заполучить.
Ксавьер ухмыляется, и этот звук меня раздражает.
— Это из-за Фэй, да? — спрашивает он, слишком уж довольный собой. Разоблачать меня — его любимое занятие с детства. Мы сдружились еще в элитной школе-интернате, оба спасались от своих демонов, хотя, думаю, даже без этого мы бы нашли общий язык.
— Иди нахер, — рявкаю я, не собираясь это обсуждать, но он только сильнее смеется. За столько лет он стал мне семьей и отлично этим пользуется. Знает, что только он и мои братья могут вот так запросто меня подкалывать. Надо было не напиваться и не рассказывать им о Фэй и Эрике на покерной вечеринке на прошлой неделе. Надо было понимать, что они это так не оставят.
— Вы, Виндзоры… — цокает он языком. — Не успеешь оглянуться, как будешь сидеть на покере с кислой рожей, а через каждое предложение у тебя будет проскакивать
Я морщусь при мысли о том, как мы всегда высмеивали Ареса и Луку, внезапно почувствовав некоторое сожаление. Теперь я понимаю. Мысль о том, что Фэй будет моей женой, наполняет меня болезненным удовлетворением. Мысли о ней по-прежнему наполняют меня стыдом и сожалением, но теперь есть и нечто большее — меня бесконечно завораживает тот пылающий огонь, который я увидел в ее глазах, как в The Lacara, когда она уличила меня в чтении сплетен и смене номера телефона, так и снова в ее гримерке.
Годами она казалась пустышкой, но теперь я понимаю — она просто прятала себя настоящую. И меня чертовски тянет выманить эту ее истинную сущность наружу. Когда ее взгляд сверкает возмущением, когда уходит прочь та беспомощность, к которой я привык, она становится невыносимо притягательной. Мне хочется раскрутить ее, распутать слой за слоем. Это опасно, безрассудно. Но я не уверен, что смогу удержаться. Это еще одна причина, почему я держался подальше. Потому что в ней есть что-то… что зовет меня.
— Да пошло оно, — бурчу я, вызвав у Ксавьера новый смешок.
— Ладно, — говорит он. — Просто скажи, что делать с Ханной.
Я замираю, раздумывая.
— Пусть посидит там неделю, пока я улажу дела. Хочу посмотреть, кто за ней придет. У нее точно есть покровитель. Если она пропадет на неделю, он себя выдаст. Начнет нервничать, совершит ошибку. А если ошибется — я его уничтожу. Они долбанные идиоты, если думают, что можно не воспринимать «Поцелуй смерти» Виндзоров всерьез.
Ксавьер присвистывает.
—
Я закатываю глаза.
— Вы, Кингстоны, со своими вечными должками…
Он смеется.
— Не переживай, — ухмыляется. — Я уже знаю, как ты расплатишься. Для меня это будет бесценно, а для тебя — раз плюнуть.
Я уже собираюсь парировать это бредовое заявление, когда в моем люксе раздается звонок в дверь. Я с подозрением завершаю звонок и направляюсь к двери, только чтобы обнаружить в коридоре всех четырех своих братьев с дурацкими ухмылками на лицах.
— Нет, — говорю я, пытаясь захлопнуть дверь прямо перед носом Ареса.
Он ловит дверь прежде, чем она захлопнется, и врывается внутрь, не обращая внимания на мои попытки его вытолкнуть.
— Ну и теплый прием, — говорит он, осматривая мой номер.
— У меня утренний рейс, — предупреждаю я. — Чем бы вы там ни занимались, у меня нет на это времени.
Если они заявились без предупреждения, значит, опять вляпались в какую-то херню. Мы с братьями очень близки, но стараемся соблюдать хоть какие-то границы. Особенно после того, как Арес и Лука женились. И тот факт, что сегодня здесь все четверо, для меня явно ничего хорошего не сулит.
— Отличное место, — Лука хмыкает, проходя вслед за Аресом. — Классный интерьер, — добавляет он, кивая в сторону рабочего стола в гостиной.
— Спасибо, — сухо отзывается Зейн, одаривая его убийственным взглядом. — Ты в курсе, что это мой отель, да? А не Диона.
— Офигеть, и никто даже дверь для меня не придержал! — раздается голос Лекса, который вкатывает в номер… белую доску?
Арес закидывает мне руку на шею и тянет к дивану.
— Лучше сразу с этим разобраться, — бормочет он. — Ты же знаешь, какими Зейн с Лексом становятся, когда у них появляется идея. Мы с Лукой пытались их отговорить, но без шансов, так что максимум, что я могу сделать, — это минимизировать ущерб. Они… немного выпили.
Я поднимаю взгляд на старшего брата, и он одаряет меня ободряющей улыбкой, прежде чем насильно усаживает на диван. Я вздыхаю, откидываюсь на спинку и наблюдаю, как Лекс возится со своей доской, которая, как выясняется, оказывается каким-то умным устройством.
