Нежеланный брак полностью

Я знаю, что ее стиль совершенно не подходит этому пространству. Он лишит его той самой красоты — света, воздуха. Но я не осмелюсь сказать это вслух. Если я разозлю ее, Дион может потом наказать меня за это. Я не хочу рисковать.

— Я не согласен.

Я замираю. Этот голос… Я медленно оборачиваюсь и вижу Диона, лениво прислонившегося к стене. Как долго он здесь стоял? Почему я не услышала, как он вошел?

Его взгляд цепляется за мое лицо, словно пытаясь что-то разгадать. Это тревожит меня. Я не знаю, хорошо это или плохо. Но сердце стучит слишком быстро. И меня это пугает.

Дион отталкивается от стены и идет ко мне, останавливаясь так близко, что моя одежда почти касается его.

— Ты выглядишь уставшей, — тихо говорит он, поднимая руку к моему лицу.

Его указательный палец мягко касается темных кругов под моими глазами, и я резко вдыхаю, сбитая с толку этой неожиданной нежностью. Он постоянно застает меня врасплох, и я никак не могу его понять. Забота — последнее, чего я ожидала.

— Дион, дорогой, — раздается голос бабушки Анны. — Я думала, ты не сможешь прийти?

Он поднимает взгляд к ней и спокойно кивает:

— Я решил изменить приоритеты.

Что это значит? Он играет на публику ради бабушки? Бабушка Анна улыбается, ее глаза вспыхивают так же, как в машине, когда она заметила, как я смотрю на Марию.

— Тогда мы вас оставим, — говорит она. — Вряд ли вам нужно мнение посторонних, таких как Мария и я.

Она бросает на Марию быстрый взгляд и жестом указывает на дверь, давая понять, что той пора уйти вместе с ней. Но Мария, кажется, этого не замечает. Она не сводит глаз с Диона. Вот только он ни разу не взглянул на нее — его внимание приковано исключительно ко мне.

Мое сердце колотится в горле, пока я готовлюсь… но к чему?

Дион не спешит говорить, просто внимательно меня изучает. Его брови слегка хмурятся, взгляд скользит по моему лицу, а я никак не могу понять, о чем он думает. Попытки унять тревожные мысли не приносят успеха. Через несколько долгих мгновений я слышу, как за моей спиной захлопывается дверь, и вздрагиваю.

— Ей это не понравится, — шепчу, сама не осознавая, что говорю вслух.

— Кому? Что не понравится? — его голос становится мягче.

Дион делает еще шаг ко мне. Я отступаю. Он снова приближается. Я снова отступаю назад. И так продолжается, пока моя спина не упирается в стену.

Его тело нависает надо мной в то время как он наклоняется к моему плечу. Он смотрит на меня сверху вниз с легкой усмешкой, будто я его забавляю, а его пальцы проникают в мои волосы.

Я резко втягиваю воздух, когда он наклоняет мое лицо вверх.

— Объясни, — почти шепчет он, его голос нежен, но хватка — нет.

Мои глаза расширяются, а сердце начинает колотиться так, что, кажется, его можно услышать. Я не знаю, как вести себя рядом с ним. В нем слишком много противоречий. Вроде бы жесткий, но рядом с ним я чувствую себя защищенной. Он пробуждает во мне нечто опасное — желание перечить, говорить то, что думаю.

— Мария, — выдыхаю я. — Она говорила так, будто собирается часто бывать здесь. Ей не понравится, что ее отстранили от решений по ремонту.

Я не знаю, почему, но сквозь мою тревогу пробивается странная надежда. Будто часть меня хочет, чтобы он развеял мои страхи. Нет, даже ожидает этого. Когда я спрашивала его про статью в «The Herald», он уверял, что между ними ничего нет. Но поведение Марии посеяло сомнения.

Челюсть Диона напрягается, а хватка в волосах становится жестче. Все его тело напрягается, прижимая меня к стене.

— Я думал, я ясно дал понять, что принадлежу тебе, — его голос становится низким, почти рычанием. — Я не делюсь, Фэй. И это работает в обе стороны.

— Не делишься? — повторяю я с осторожной надеждой.

Я всегда боялась, что у него будет бесконечный список любовниц, а я стану всего лишь куклой, вещью, которой он будет хвастаться. Как только я начала избавляться от этих страхов, Мария снова их разожгла.

— Не делюсь, — подтверждает он.

Его глаза вспыхивают, и он на секунду колеблется.

— Я не собираюсь быть ни с кем, кроме тебя. Больше никогда. Я не знаю, что она тебе сказала, но я поговорю с ней. Напомню ей, кто моя невеста. Скажу, что я принадлежу тебе. Только тебе. Тебе от этого станет легче?

Я медленно киваю, ощущая, как горят мои щеки, как бешено стучит сердце.

Облегчение накатывает такой силой, что если бы не стена за спиной и его тело, я бы, наверное, не удержалась на ногах. Он был так отстранен, его постоянное отсутствие и дистанция между нами рисовали совершенно иную картину. А теперь… Я должна бы бояться. Но вместо этого впервые чувствую себя… в безопасности.

Дион улыбается и прижимает свободную ладонь к моему подбородку, большим пальцем скользя по уголку губ.

— Ревность тебе так идет, Фэй.

Я приоткрываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле, когда встречаю его взгляд — слишком уверенный, слишком понимающий.

— Будь хорошей девочкой для меня, детка, и я буду хорошим для тебя. Очень хорошим.