— В общем, да, — усмехаюсь я. — Но теперь ты дала мне более сложную задачу. Думаю, мне нужно услышать, как ты смеешься еще раз. Впрочем, даже смею сказать, что мое удовольствие от этого вечера теперь напрямую зависит от этого.
Она снова смеется, запрокидывая голову, и, черт побери, она выглядит потрясающе. Совсем не кукольной. Нет, сейчас она настоящая. И она моя.
Музыка стихает, но я не спешу уводить ее с танцпола. Я все еще держу ее в своих руках, не готов выпустить. Я не должен наслаждаться ею. Не заслуживаю этого. Но, блять, я не могу отойти. Не сейчас. Не когда она смотрит на меня так, будто впервые не презирает каждую клетку моего существа.
— Еще один танец? — Ее голос звучит с неподдельным интересом. — Сегодня ты не подготовил план побега?
Мои губы дергаются в сдержанной ухмылке. Не ожидал, что она припомнит мне мое поведение в прошлом. И черт, приятно удивлен, что она это сделала.
— Нет, — честно признаюсь я. — У меня больше нет оправданий, да и у нас с тобой уже нет времени. До конца года ты станешь моей женой. От этого не сбежать, не отвертеться.
Ее улыбка медленно гаснет, и она отводит взгляд.
— Я знаю, — шепчет Фэй, и в ее голосе звучит нечто, от чего у меня сжимается грудь. Может, она и правда околдовала меня сегодня, потому что в этот момент я ловлю себя на желаниях, которые клялся себе никогда не испытывать. Желаниях, которых не заслуживаю.
Я скольжу рукой по ее спине, и она невольно прижимается ко мне сильнее, когда начинает играть медленная баллада.
— Тот вопрос, что ты задала мне по телефону, — шепчу я, ведя пальцами вверх по ее позвоночнику, пока не касаюсь затылка. — Что тебя спровоцировало?
Она тут же напрягается, и ее улыбка полностью исчезает. Отводит взгляд, но я притягиваю ее еще ближе, так, что наши тела плотно сливаются воедино. Музыка звучит где-то далеко, а мы замираем прямо посреди танцпола.
— Ответь мне.
В моем голосе слышится не только приказ, но и слабая, едва ощутимая мольба. Глухая нотка отчаяния.
— Дашь мне обещание? — Ее глаза, наполненные страхом и надеждой, впиваются в мои, будто она хочет довериться мне, но не смеет. Она дает мне шанс. На что — я пока не знаю.
— Любое, — отвечаю я, не раздумывая. Прыгаю в бездну.
Она делает судорожный вдох, но уже не отталкивает меня.
— Обещай, что не рассердишься, когда услышишь мой ответ, и не накажешь меня за то, что вторглась в твою личную жизнь. Я знаю, что наш брак ненастоящий, и я бы никогда…
— Говори, — требую я. — Я не злюсь, детка. Просто скажи мне.
Она медлит, но ее руки крепче сжимают мою шею, словно она бессознательно ищет в этом спасение. И от этого у меня внутри что-то переворачивается.
— Я спросила из-за тех фотографий… — ее голос почти неслышен. — Фотографий тебя и Марии на пляже. Тех, что напечатал «The Herald». Ты сказал, что летишь в Лондон по работе, а потом тебя засняли полуголым с твоей секретаршей на пляже в Испании. Я… я просто не знала, что думать.
В ее глазах мелькает отчаяние и какая-то покорность судьбе, прежде чем она снова прячет лицо, хоть и стоит в моих руках.
— Прости, — бормочет. — Я не должна была… не должна была спрашивать. Очевидно, что ты не хотел, чтобы я знала. Я могу закрыть глаза, Дион. Конечно, могу. Я всегда знала, что мне придется.
— Пожалуйста, посмотри на меня, — прошу я.
Она замирает, но медленно, напряженно поднимает голову. И у меня скручивает все внутри, потому что я вижу… Боль. Ее боль. Ту, что, возможно, носит на себе с самого детства. Ту, что раз за разом прятала, каждый раз видя меня в объятиях другой?
Я с трудом вдыхаю и смотрю ей в глаза.
— Фэй, я знаю, что тебе трудно в это поверить, но я был там по работе. Организовывал совместную сделку для Сиерры и Зейна. Сиерра покупает землю, на которой стоит тот отель, а Зейн забирает сам отель. Да, я был в плавках, но только потому, что владелец настоял, чтобы переговоры проходили прямо на пляже — за обедом и с полным доступом ко всем удобствам. Я не видел этих снимков, но уверяю тебя: это не то, чем кажется. С того момента, как я сказал, что принадлежу тебе, так оно и есть. Так и будет.
Она смотрит на меня так, будто хочет поверить. Хочет. Но не может. И это убивает меня. Я ломаю ее. Даже не осознавая, даже не желая этого, но каждый мой шаг к ней причиняет ей боль. Когда-то Сиерра сказала мне, что, может, сделав Фэй счастливой, я смогу искупить свои грехи. Но как?
Я умею только пробуждать в ней эмоции, которые она прячет. Каждый наш шаг сближает нас, но этого недостаточно. Удержать ее подальше от Эрика — это не то же самое, что действительно сделать ее своей.
Как, черт возьми, сделать счастливой женщину в моих руках, если я сам не знаю, что такое настоящее счастье?
Телефон вибрирует на крышке рояля, и я смотрю на него, разрываясь между чувством вины и искушением. С экрана светится имя Эрика, но я сбрасываю звонок, не в силах переключиться с мыслей о Дионе.
Что-то в том, как он флиртовал со мной на гала-ужине, заставило нашу помолвку впервые показаться настоящей.
