— Тебе она идет больше, чем мне, — тихо говорю я. — Думаю, мне стоит отдать тебе все свои рубашки. На тебе они выглядят гораздо лучше.
Ее глаза на секунду округляются, а потом она смеется. Я застываю, пропуская удар сердца. Она, блять, потрясающая. Я подхожу к ней и, прежде чем она успевает что-то сказать, аккуратно поднимаю ее на руки. Фэй вздрагивает, но не сопротивляется. Осторожно несу ее на кухню и сажаю на столешницу, опираясь ладонями о ее бока.
— Прости меня, Фэй, — прошу я, голос дрожит. — Я не знал.
Она опускает взгляд, но я все равно замечаю в ее глазах вину.
— Ты… ты злишься на меня? — шепчет она, неуверенно.
Я моргаю, ошарашенный.
— Злюсь? — повторяю я, недоумевая. — Детка, с чего бы мне злиться? Если я и зол, то только на себя. Я никогда не хотел причинять тебе боль, ангел. Если бы я знал… я был бы осторожнее.
Она обхватывает себя руками, опуская голову.
— Наверное, «злишься» — не то слово… Ты разочарован, Дион? Я ведь… совсем не похожа на женщин, с которыми тебя обычно фотографируют. У меня нет…
— Фэй, — выдыхаю я. — Посмотри на меня.
Она поднимает взгляд, и у меня внутри все сжимается, когда я вижу в ее глазах отчаяние. Я улыбаюсь ей и качаю головой.
— Я не могу сказать это красиво, но, блять, никогда в жизни я не кончал так, как прошлой ночью, находясь глубоко внутри тебя. Это был лучший секс в моей жизни. Если это то, что ты делаешь со мной без опыта… тогда, когда мы изучим друг друга лучше, я пропал окончательно.
Я вижу, как она изо всех сил сдерживает улыбку, и сам не могу не усмехнуться. Она не тот человек, которого я вообще хотел бы впускать в свою жизнь… но я, похоже, уже застрял в ее паутине. Каждая мелочь, которую я узнаю о ней, разрушает еще одну часть моей защиты.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, внезапно чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Тебе… тебе все еще больно?
Ее глаза слегка расширяются, а щеки заливает румянец.
— Просто… немного чувствительна, — шепчет она, избегая моего взгляда.
Она чертовски мила. Это примитивно, это неправильно, но осознание того, что я — единственный, кто когда-либо владел ее киской, наполняет меня дикой, первобытной радостью. Моя. Она теперь по-настоящему моя.
Но это удовлетворение исчезает, как только в памяти всплывает ее встреча с Эриком. В животе сводит судорогой, когда пазл складывается воедино.
— В The Lacara… — напряженно произношу я. — Ты собиралась отдать ему свою девственность?
Фэй замирает, ее глаза широко распахнуты, в них мелькает страх и тревога. Мое сердце сжимается, когда до меня доходит то, о чем она молчит. Я забрал то, что она хотела отдать Эрику. Я отвожу взгляд. В этот момент мне тяжело на нее смотреть.
— Понятно, — глухо говорю я, скорее себе, чем ей.
— Дион… — жалобно шепчет она, голос дрожит. — Я…
Я отворачиваюсь, глубоко вдыхая, пытаясь совладать с собой. Разумеется, она бы никогда не захотела отдать мне что-то настолько важное. Провожу рукой по волосам, ощущая внутри мерзкий, тянущий комок. Я уже забрал у нее так много… но это… это должно было быть ее решением. Если бы у нее был выбор, она бы никогда не выбрала меня. Мы оба это знаем.
— Я не жалею, — шепчет она. — Я рада, что это был ты.
Я бросаю на нее взгляд через плечо и заставляю себя улыбнуться.
— Я тоже, — отвечаю тихо.
По крайней мере, это правда. Я позволил себе потеряться в ней. Позволил себе забыться, забыть, что все, к чему я прикасаюсь, неизбежно разрушается. И именно поэтому я не хотел на ней жениться. Именно поэтому так долго от нее бежал. Потому что она заслуживает лучшего. Но, несмотря на это, внутри меня разрастается что-то темное, извращенное. Напоминание: она моя. Теперь ее тело никогда не узнает никого, кроме меня.
Я снова смотрю на нее, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не затащить ее обратно в спальню и не оттрахать так, чтобы мое имя стало единственным словом, которое она способна произнести. Я пытаюсь сопротивляться этому порыву, но ноги сами несут меня к ней. В груди клокочет глухое раздражение.
Я вынимаю кружку из ее рук и ставлю на столешницу.
— Фэй, — тихо произношу я, ладонями беря ее лицо, в голосе проскальзывает мольба. — Я дал тебе один шанс, и ты его упустила. Больше я не буду таким снисходительным. Ты понимаешь? — Голос у меня мягкий, обманчиво ласковый. — Я буду для тебя хорошим, детка. Буду лучшим мужем, какого только можно пожелать… Пока ты будешь хорошей девочкой для меня. Но попробуй еще раз пойти против меня — и я тебя накажу.
— К… как? — дрожащим голосом спрашивает она. — Как ты меня накажешь? Это будет… как прошлой ночью?
В ее глазах есть что-то, что я не могу понять. Страх. Любопытство. Доверие. Одна из моих рук тянется к ее подбородку, и я прижимаю большой палец к ее губам, слегка раздвигая их. Она приоткрывает свой сексуальный рот еще немного и мягко кусает мой палец. Это напоминает мне о том времени, когда я стоял в ее гримерке и говорил ей, что не хочу слышать его имя на ее губах, и, как и тогда, мой член мгновенно затвердевает.
