– Может, остановим? – в страхе спросил Игнат и шагнул к постаменту, где продолжали пощелкивать и крутиться рычаги.
Но дорогу преградила широкая ладонь Эрнеста.
– Погодь! Посмотрим, что нам еще эта «музыкальная шкатулка» покажет.
И вскинул наизготовку ружье.
Тем временем колба описала над головами круг, скользнула в выломанные Эрнестом двери и застыла. Механические когти зажужжали, закрутились по часовой стрелке, насаживая колбу на выскочившие из постамента винты, и сочленения «сенокосца» сомкнулись на медном куполе, надежно зафиксировав колбу. Заспиртованное внутри чудовище оказалось повернуто к Игнату боком. Бледная, никогда не знавшая солнца кожа существа блеснула, будто смазанная маслом.
Теперь Игнат заметил то, чего не замечал раньше: рядом с гравировкой на куполе колбы оказался резервуар, к которому подходил желоб с деформированными стенками. Снова щелкнули и провернулись рычаги. И тогда из неприметного отверстия в стене выпала капсула в палец величиной.
Поршень протолкнул ее по желобу, она застопорилась на изломе, но все же преодолела деформированный участок и упала в резервуар. В ту же секунду упало и сердце Игната: дурное предчувствие заворочалось внутри темным сгустком, на языке появился горьковатый привкус желчи.
Молчаливо и зачарованно смотрел Игнат, как сжатая по бокам капсула выпустила из своего брюха перламутровое облако. Подведенные к резервуару тросы дрогнули, наполнились беловатым мерцанием. И подвешенное на них существо дрогнуло тоже.
«Пытаясь стать равными Богу, мы возвысились над смертью. И приручили ее».
Теперь Игнату предстояло убедиться в реальности этих слов.
Тело существа конвульсивно задергалось, словно через него пропустили электрические разряды. Разжались сведенные окаменением когтистые пальцы. Безволосая голова мелко затряслась. Игнат видел, как под плотно сомкнутой берестой век медленно задвигались глазные яблоки. Еще немного – и урод откроет глаза, уставится на Игната взглядом, пустым и темным. Так смотрит сама смерть, прежде чем коснуться лба костяными пальцами.
Вызванная из небытия – в небытие ввергнет род людской.
– Нужно остановить это, Эрнест! – Игнат шагнул к постаменту.
– Стой, – отозвался тот. – Не время еще.
– Мы увидели достаточно.
Игнат протянул руку, намереваясь выдернуть запустивший механизм ключ. Но не успел коснуться: в грудь ему уперся ружейный ствол.
– Сказал же, стой смирно, – хрипло произнес Эрнест. – Убью!
Его глаза лихорадочно поблескивали, дыхание стало хриплым и учащенным.
– Да ты никак разума лишился? – прикрикнул Игнат.
– Пускай лишился! – пролаял Эрнест – А все же лекарство от смерти моим будет! А ты, парень, лучше отойди от греха подальше! Ну?
Он щелкнул затвором, и Игнат отступил. Сердце билось болезненно и гулко. И чудовище в колбе корчилось от боли, пыталось совладать с непослушными мышцами. Тогда рычаги совершили новый оборот, и в желоб выскочила еще одна ампула.
«Вот оно – лекарство от смерти», – понял Игнат и напрягся, как перед броском. Протянувшийся по полу сквозняк взъерошил его волосы, шепнул на ухо: «Еще не время…»
И парень медлил, только смотрел, как ходят вхолостую поршни, пытаясь протолкнуть ампулу через деформированный участок. А вот Эрнест ждать не собирался.
Улучив момент, он подскочил к желобу и наотмашь ударил по нему ружейным стволом. Капсула подпрыгнула, упала в побелку и пыль. Эрнест нагнулся следом, и его руки затряслись, как у алкоголика в ожидании выпивки.
«Вот теперь», – шепнула мертвая Званка и подтолкнула Игната в спину.
Парень ударил Эрнеста в бок. Тот взвыл и, не удержав равновесия, стукнулся затылком о постамент. Ружье выпало из разжавшихся пальцев.
– Ах ты стервец! – яростно взревел он и дернул парня за тулуп.
Пальцы Игната лишь скользнули по одной из граней ключа, но не успели выдернуть его. Игнат плечом повалился на рычаги, и те застопорились, заскрежетали в тщетной попытке продолжить движение. Совсем близко от Игнатова лица, отделенное лишь стеклом, чудовище приоткрыло изувеченные губы, и с них сорвались и поплыли вверх тяжелые пузыри. Игната затрясло от омерзения. Он потянулся к ключу снова. Но Эрнест навалился следом, ударил в скулу. Игната отбросило с постамента. Застопорившиеся было рычаги возобновили движение, и по сплетенным проводам снова побежали волнообразные искры.
– Посторонись, парень! – угрожающе выдохнул Эрнест. – Посторонись, не то зашибу! Мне-то уже терять нечего! Мне бы Сеньку…
Игнат не дал ему закончить, ударил в ответ – со всей мочи, вкладывая в удар всю накопившуюся злость, все отчаяние последних дней. Под кулаком челюсть хрустнула, и Эрнест полетел на пол, кашляя и отхаркивая кровь.
– Черт прокля… – начал он. И поперхнулся, сплюнул обломанный зуб.
Краем глаза Игнат увидел, как из резервуара вновь плеснуло перламутром, и понял – это новая капсула достигла цели и отдала мертвому чудищу порцию живительной силы.
