Кажется, что пиджак носит его, а не наоборот. Он выглядит старше своих сорока четырех.
Но стоит прямо. Рыжая борода мерцает искрами. В петлице полевой цветок, и синие глаза, встретившись с глазами Розалинды, вспыхивают.
Как это возможно? Она вновь ощущает всю его силу, всю его тягу, весь его свет.
Так близко к нему она не бывала уже сорок лет – с того утра, когда он ушел обратно, вниз по склону, прочь от нее.
Тут в зал суда входит господин судья Бирн, и Роз с трудом поднимается на ноги, нашаривая трость.
– Милорд, – начинает Джереми Хатчинсон, – защита вызывает своего последнего свидетеля.
– Мисс Бернардина Уолл! – кричит судебный пристав.
Розалинда различает фигуру девушки, идущей по залу суда. Высокая, грациозная и спортивная, с темными волосами, стриженными, как это когда-то называлось, под Жанну д’Арк.
Джереми Хатчинсон (весело): Мисс Уолл, будьте добры, представьтесь суду.
Дина (сжимая в кармане камень-глаз): Мое имя Бернардина Анна Ливия Уолл. Я могу подтвердить для суда, что живу в Лондоне и что мне двадцать один год. Я принадлежу к римско-католической вере – как по рождению, так и по убеждениям. Я училась в школе монастыря Богоматери Сионской в Бейзуотере, и полученное образование и воспитание укрепило меня в католической вере. Затем я продолжила образование в Ньюнэм-колледже в Кембридже, откуда выпустилась в июне шестидесятого года, получив диплом с отличием по английской литературе.
Майкл Рубинштейн хорошо натаскал ее, но сейчас она сомневается – надо ли было выкладывать все это единым залпом.
Под увеличительным стеклом суда Дина представляет собой любопытную смесь – экзотика и непорочность.
Неожиданная свидетельница, думает Роз: не только потому, что молода, но еще и потому, что католичка. В наше время, склонное к стереотипам, считается, что католики в принципе не могут одобрять «Леди Чаттерли». Однако саму Роз именно вера в то, что тело по сути своей благо, и в могущество изображений сподвигнула перейти в католичество. Так повлияла на нее Флоренция. Кроме того, она всегда любила «Альбу Мадонну» Рафаэля, копия которой была у нее с детства.
И еще Лоуренс. Он распахнул в ней целые окна.
Джереми Хатчинсон: Мисс Уолл, поскольку вы закончили Кембридж, сразу спрошу, начали ли вы писать свой первый роман?317
Дина: Да.
Джереми Хатчинсон: Вы также помогали редактировать ноябрьский выпуск журнала «Двадцатый век», посвященный творчеству молодежи до двадцати пяти лет, не так ли?
Дина: Да, это так.
Джереми Хатчинсон: Вы также написали статью для этого выпуска?
Дина: Да.
Джереми Хатчинсон (поблагодарив улыбкой): Теперь скажите, пожалуйста, когда вы обучались в Кембридже, довелось ли вам читать произведения Д. Г. Лоуренса?
Дина: Да. Я начала читать произведения Лоуренса, когда поступила в Кембридж и стала изучать его творчество для первой части трайпоса. Кроме того, я выбрала его романы и поэзию в качестве специализации на третьем курсе. Могу подтвердить для суда, что тогда мне было двадцать лет. Сейчас мне двадцать один год.
Она шпарит по вызубренному, но – вот же глупая! – она ведь уже говорила, сколько ей лет.
Джереми Хатчинсон: Входила ли в число прочитанных вами романов книга «Любовник леди Чаттерли»?
Дина: Да. Я прочитала все его романы.
Джереми Хатчинсон: А когда вам было (сверяется со своими записями) семнадцать лет, вы прочитали цензурированную версию «Любовника леди Чаттерли»? То есть версию с купюрами?
Дина: Да.
Джереми Хатчинсон: Теперь у вас есть диплом с отличием по английскому языку и литературе. Сообщите нам, пожалуйста, каковы литературные достоинства цензурированной версии?
Дина: Я считаю, что ее литературные достоинства весьма невелики, потому что, ну… это не та книга, которую написал Лоуренс, а потому ее вообще чрезвычайно трудно оценить с точки зрения литературоведа.
Джереми Хатчинсон: В цензурированной версии есть ли заметная разница между отношениями Конни и лесничего Меллорса, с одной стороны, и описанными в книге предыдущими неудачными отношениями каждого из них – с другой стороны?
Дина: Нет. Все описанные в книге отношения представляются незначительными отношениями неразборчивых в связях людей.
Джереми Хатчинсон: Около года назад вы прочитали полную, без цензурных купюр, версию книги в том виде, в каком ее написал Лоуренс?
Дина: Да. Один друг одолжил мне экземпляр, купленный в Америке, и затем я прочитала его один раз. (На самом деле она читала полную версию романа до того, как получила американское издание – благодаря Нику и коллекции «Аркана». Но, уговаривает она себя, хронология здесь не главное.)
Джереми Хатчинсон: Каково ваше мнение о литературных достоинствах романа, не подвергшегося цензуре, по сравнению с отцензурированным вариантом?
