Метель серпантина бушует вокруг, его бросают из окон офисов, которые уходят вверх, вверх, вверх… не умещаясь в кадр. Мистеру и миссис Кеннеди, кажется, ужасно весело. Когда Дина в детстве жила с бабушкой Мэделайн в Грейтэме, тетя Мэри (на самом деле старшая кузина матери Дины) научила ее песне, старой американской балладе, в такт которой полагалось притопывать ногами. Про американского президента – Дина забыла, как его звали. Она всегда плохо запоминала песни и анекдоты, зато у нее отличная память на стихи.
Мистер Кеннеди обязательно должен выиграть. Они с миссис Кеннеди – совершенно потрясающая пара. И уж конечно, мир заслуживает наконец немножко юности и свежести, чтобы вымести седую старую паутину и шрамы от войны? Миссис Кеннеди всего лет тридцать. На фото она в пальто цвета слоновой кости, фасона для будущих матерей, с крупными пуговицами. На ней шляпка в тон пальто, которая очень красиво смотрится на ее темных волосах, и белые перчатки длиной три четверти. «
Возвращается Ник с напитками и поднимает тост за нее и за их полный приключений день в «Большом дыму». Ник в зеленом твидовом жакете, галстуке и начищенных коричневых брогах. Дина вполголоса говорит, чтобы он перестал называть Лондон «Большим дымом», иначе его могут вывести на задний двор и начистить циферблат. Дина указывает Нику, что он не так уж часто выбирается из Кембриджа и из своей библиотечной комнаты-кладовки. А вот она сама, напротив, выросла в Лондоне. Близко знает его, и пускай он туманный и закопченный – кроме того, он настоящий, и это захватывает дух.
– Ты считаешь, что жизнь в Бейзуотере хорошо подготовила тебя к Ист-Энду? – говорит он, вопросительно сдвинув брови. Проводит рукой по ее левому бедру под столом и шепчет на ухо: «Ебать, какая ты сексуальная».
Она прижимает его руку себе между бедрами, обтянутыми юбкой, а он незаметно лезет ей под джемпер и гладит теплый бок. Они вместе уже год, и электрические разряды все еще проскакивают между ними.
– Может быть, твою фотографию напечатают в газетах.
– Не говори глупостей. Я из всех свидетелей меньше всего похожа на знаменитость. Я только надеюсь, что этот мистер Гриффит-Джонс не оставит от меня мокрое место.
– Когда фотографы тебя увидят, то не удержатся, чтобы не сфотографировать. Наверное, твоя бабушка вырежет из газеты твой портрет, вставит в рамочку и повесит на стену в Уинборне, чтобы она там висела во веки веков.
– Бабушка старая, но не выжила из ума.
И все равно Дина улыбается. Нужно только дождаться, чтобы началось действие, и тогда все будет в порядке. Ждать – тяжелее всего.
Она лезет в карман юбки и вытаскивает что-то зажатое в кулаке, как фокусник.
– Что это? – спрашивает Ник.
Она разжимает пальцы:
– Мой талисман. Я нашла его в Хлев-Холле. Бабушка говорит, что это камень-глаз. Он древний.
Она прижимает камень к глазу и смотрит через дырку.
– Я шпионю… – начинает Ник.
– Своим третьим глазком… – подхватывает Дина.
– Что-то на букву…
– Ха! Смотри, вон мистер Хатчинсон у бара. Я его узнала по фотографиям в газетах. Как мило! Он забыл снять парик!
– С кем это он разговаривает?
Собеседница Хатчинсона – женщина лет семидесяти, высокая, с распущенными волосами до плеч. Почти полностью седыми, но Дина думает, что когда-то они были каштановые – в свете ламп по обе стороны бара они до сих пор отливают медным оттенком.
У женщины мягкие черты лица, до сих пор хорошие скулы и глубоко посаженные умные глаза. На ней серый кашемировый кардиган поверх такого же кашемирового платья; подчеркнуто неброская, элегантная, но чувственная одежда. Прямо хочется протянуть руку и потрогать. На шее тонкая золотая цепочка с маленьким крестиком. На руке сумочка и плащ от «Бёрберри». Из рукава свисает головной платок цвета слоновой кости. Прямая осанка, и все еще женственные формы, хоть она и опирается на трость.
– Ты ее знаешь? – спрашивает Ник.
– Нет, первый раз вижу.
– Но она
Со скамьи, идущей вдоль дальней стены в глубине паба встает женщина средних лет с озабоченным лицом и машет, чтобы привлечь внимание собеседницы мистера Хатчинсона:
– Розалинда! Роз, я нашла место! Сюда!
Дина снова вглядывается через каменный монокль:
– Она на вид… теплая.
– Рыбак рыбака видит издалека. – Ник целует Дину в макушку и уходит на поиски мужского туалета.
Розалинда, Роз, думает Дина. Розалинда, Роз…
