– Дурью ты маешься, вот что. Ты меня прости, девочка, но мать твоя во многом права была. Билась за вас с Мишкой, как могла. Жизнь положила! Вы двое. Ничего более у Нининой души не было и нет. Вы двое: ты и Мишка твой. Как больно ей было вас разлучать, только она одна и знает… И боль вся через тебя. Мишка – теленок невинный, агнец малолетний.
– Он не лучше меня! – вырвалось у Элайны.
– Ты мать, он твое дитя, будь ему хоть сто лет, но ты в ответе, а не он. Ты, Элайна. Ты. Мать.
Элайна ссутулилась, заговорила сквозь слезы, глотая окончания слов, перескакивая с русского не на английский, которым Эстер владела хорошо, а на французский, которого Эстер почти не знала.
– Значит, по-вашему, мать умерла ради того, чтобы Майкл чемпионом мира стал? Это же глупо! Это же… тщеславие! Я лучше всех! Весь ваш спорт – это плохо, это глупость. Кто-то сказал, я читала, точно помню: «Развлечение для бедных, бизнес для богатых и тщеславие для несчастных спортсменов». Как-то так сказано. И правильно! Старик Хоттабыч был абсолютно прав!
– Нинушка тебе и «Хоттабыча» читала? Ты моя родная!
Эстер встала, подошла к сидящей Элайне сбоку и прижала ее сопротивляющуюся голову к своему обширному животу. Так же, как при первой встрече в Еврейском госпитале проделала это с Нонной. Маленькие девочки от этой ласки мгновенно успокаиваются. Давно замечено.
– Когда мой старик футбол смотрит, я его тоже Хоттабычем попрекаю. А про Нину ты не права… Не тщеславие… Она, может быть, и сообразить не успела. Кто знает, как этот выбор на границе миров происходит? Она бы, девочка, и ради тебя умерла, но этой возможности ей не предоставили…
Все. Лучше бы Эстер этих последних слов не произносила! Элайна зашлась рыданиями. А что они пили-то? Чай только и пили.
Дом у Эстер и ее мужа Гриши был большой и богатый. Муж Гриша был с Элайной, как ему казалось, приветлив: говорил с ней дважды. Один раз сказал «здравствуйте», второй раз сказал «спокойной ночи». Остальное говорила жена.
Высокий, худой, опрятный, всегда то ли удивленный, то ли испуганный, Гриша был старше жены, молчаливей и выносливей. Он до сих пор много работал. Как утром уйдет, так к ночи вернется. И все считает, считает, считает чужие деньги. Работа такая: полубухгалтер-полуэкономист.
Домом заправляла Эстер. Гриша ее за это очень любил. Свою Тёрочку, так он звал жену, Гриша любил за все. Если Тёрочка разбила чашку, это прелесть, что такое; если Тёрочка разбила машину, это прелесть, что такое! Что бы Тёрочка ни сделала, это прелесть, что такое. Чашки не в счет, а машины Эстер разбивала редко. И в этом тоже была ее особенная прелесть.
Старуха Эстер привыкла к обожанию мужа лет пятьдесят назад. Раздражало уже.
Грише было дано задание: придумать, где поселить Элайну. На улицу ее не выгонишь, а сама она инициативы не проявит. Так что теперь это Гришины заботы: и велфер Элайне пробить, и поселить ее где-то до первого пособия. Если Гриша не придумает, куда ее девать, Элайна так и останется у них в доме. Гриша придумал. Элайну посадили ситтером в собачью гостиницу. Девушка она добрая, животных любит.
Собачья гостиница находилась недалеко – возле метро Кот Де Неш, а Эстер с Гришей жили в Кот Сент Луке. Элайна могла приезжать в гости. С двумя пересадками. На один талон. Это прелесть, что такое.
Размышляя о том, как славно он выполнил женино поручение, Гриша подруливал к дому. Тихая неширокая улочка с хорошими домами. Здесь живет канадский средний класс. Законопослушные, прилично зарабатывающие люди. Улица у них очень хорошая, а климат не очень. Зимой вместо дороги остается тропинка между сугробами. Лесная речушка сохнет летом, пока совсем не исчезнет, дорога же, наоборот, исчезает зимой. Утром проезжала муниципальная машина, чистила-чистила-чистила, а снега опять навалило выше крыши. Это прелесть, что такое. Сейчас Гриша машину в гараж поставит, лопату возьмет и снег почистит. Полезно для здоровья. Движение – это жизнь!
Странно… Молодой мужчина в длинном черном пальто, стоя на тротуаре, заглядывает в их окна. То подпрыгнет и заглянет в окна первого этажа, то присядет и долго смотрит в бейсмент. Что он там видеть-то может? У Эстер всюду плотные занавески, Эстер – замечательная хозяйка, это прелесть, что такое.
Гриша вырулил на драйвей, подъезжая к воротам гаража, опустил в окне стекло.
– Что вам угодно? – крикнул по-французски. И улыбнулся тоже по-французски, как на работе.
Черное пальто обернулось, посмотрело на номера Гришиного автомобиля и исчезло. Вы такое видели? Это прелесть, что такое!
