Григорий Александрович достал заранее подготовленную записку. На двух языках, по-английски и по-французски, там было написано следующее: «Я лечу таким-то рейсом в Калгари. Пожалуйста, проводите меня к месту посадки в самолет. Спасибо». Ощущение пренеприятнейшее: нужно совать под нос незнакомым людям письмецо-просьбу, будто он глухонемой или инвалид… Почему, собственно, «будто»? Глухонемой и есть. Инвалид детства, счастливого советского детства. Заграниц этих драных Макаров видел великое множество, но он всегда летал в составе делегации: с переводчиком, с сопровождающим, прилично, достойно, красиво. А тут – один, сирота без знания иностранных языков.
Все решилось быстро и просто. После третьего паса от одной стюардессы к другой (может, они и не стюардессы вовсе, а просто сотрудницы аэропорта) Макаров был посажен в первый ряд перед воротами номер 16 с твердым наказом: сначала будет объявлена посадка в Ванкувер, только следующая – в Калгари. Номер рейса высвечивается на электронном табло. Цифры он различать умеет? Ну, вот и хорошо. По номеру рейса сообразит. «Бон вояж», – пожелала стюардесска, очень Макарову неприятная. Чего приятного? Полная беспомощность. Будто катетер тебе ставят. «Гранд мерси», – буркнул он. Два часа до посадки отсидел, нахохлившись, не вставая со стула.
Внеочередная командировка Макарова в Канаду совершенно не обрадовала Лысенкова. Григорий Александрович явно ехал рыться в грязном белье. Значит, он начнет докапываться, сопоставлять, искать причины, делать выводы. Вернувшись из Калгари в Москву, Лысенков с допроса на кухне у Майкла Чайки немедленно угодил на такой же пристрастный и беспардонный допрос в Союзе фигуристов России, инициированный Макаровым.
Увы, даже домашнего адреса Майкла Чайки Макаров из Лысенкова вытряхнуть не смог: Лысенков его попросту не знал. Придется Григорию Александровичу разбираться на месте.
Работать без конкретного плана, руководствуясь лишь собственной интуицией, Макаров умел. В его профессии иначе невозможно. Научился давным-давно. В прошлом, однако же, случались осечки. Пережимал. Например, в случае с Яшвиным и Бачуриным.
Гениальный фигурист Паша Бачурин разрывался между двумя прославленными и почти гениальными тренерами – Яшвиным и Карцевой. Работал то с одним, то с другим: три года с ней – ссора, два года с ним – ссора. Рокировка, и все сначала.
Карцевой в работе с Бачуриным обойтись без помощи психолога было сложнее по той простой причине, что она женщина, входить в мужские гардеробные не имеет права. Мужчина-психолог был необходим уже для того, чтобы в гардеробных, непосредственно перед выходом спортсмена на лед, держать эмоциональный щит. Одного недоброго слова и даже взгляда было достаточно, чтобы вывести Бачурина из равновесия. Макаров защищал его эмоциональную стабильность. Это была версия Карцевой. Сам же Макаров знал: цены его участию в продвижении Паши Бачурина просто нет. Его влияние бесценно!
Станислав Яшвин сам был мужик. Ну и доморощенный, из тренеров, психолог. Яшвин не хотел делиться с Макаровым ни деньгами, ни славой. Без предупреждения он взял и написал жалобу в Союз фигуристов. Просил оградить его самого и его воспитанника Павла Бачурина от домогательств спортивного психолога Григория Александровича Макарова. Ну не паскуда? Был тихий, интеллигентный скандал. Макаров за несколько предыдущих лет, при Карцевой, слепивший из психики Бачурина конфету, теперь стоял у бортика и «колдовал» против него. «Раскройся! – мысленно кричал он Паше, заходившему на четверной прыжок: – Раскройся прямо сейчас!» И Паша раскрывался после второй ротации, вместо четверного прыжка приземлял двойной. Яшвин только в рукопашную с Макаровым не кидался, но удалить его с катка не мог – психолог не баклуши на катке бьет, а плодотворно общается с перспективными фигуристами. О каком дистанционном влиянии речь? Что за бред? От кураторства спортивного психолога в работе с Павлом Бачуриным Яшвин отказывается, но, возможно, ему самому нужна помощь врача?
Да… Веселые были времена. Не прошло, как говорится, и года! Какой-то компрадор, эмигрант вшивый, с птичьей фамилией и азиатским лицом, всерьез угрожает спортивному престижу России! Чтобы обезвредить противника, в феномене Майкла Чайки необходимо разобраться досконально. Изучить окружение, понять причинно-следственные связи, вникнуть в рутину его жизни. Разгадать систему, стратегию и тактику его тренировок, если таковые имеются. Разработать план действий.
План действий Клаудио разработал. Простой, но удачный: дал сторожу-филиппинцу микроскопическую взятку (двадцать долларов). Теперь в любое время суток Майкл получал ключи от ледовой арены (под роспись в журнале) и так же сдавал обратно. Ночные тренировки были незаменимы. Майкла никто не видел и не мог видеть!
В основном он тренировался один. Лариса с утра до ночи была занята со своими миллионерами, не могла и не хотела жертвовать ночным сном, обглоданным до пяти, а то и до трех с половиной часов.
