Оранжевый низкий диванчик, низкий деревянный стол с бревнами вместо ножек, два красно-оранжевых креслица с противоположной стороны стола. Иллюзию некоторой отстраненности от общего зала создает громадная глиняная кадка, лоснящаяся темно-синим лаком. В кадке живет тоненькая и юная пальма, микроскопического для пальмы роста. Здесь, на вечном сквозняке, ей плохо, но сказать об этом она не может, потому что пальмы не разговаривают. Она уже и чахнуть начала, как девушка от туберкулеза. Одна радость – солнышко в широком окне. Пальмочка искривилась вся, поворачивая и ствол, и листья к свету, но жестокая садовница, отвечающая за все цветы Ледового дворца, резко развернула кадку так, что теперь все надо начинать сначала. А сил-то у пальмочки уже и нет. Садовница хотела как лучше: у них на Гаити с пальмами не церемонятся.
Проходя мимо, Флора потрогала землю в кадке красивой рукой в перстнях и маникюре, стряхнула с пальцев влажную землю. Света, воздуха, воды достаточно. Почему же деревце умирает? Может, от тоски?
– Клаудио, вы понимаете, о чем я хочу спросить?
Клаудио понимал. Собираясь на эту встречу с ее величеством, членом совета директоров Canadian Skating Union Флорой Шелдон, он несколько раз менял свой «стратегический» план. То он был готов все Флоре рассказать: про Элайну с ее убийственной для Майкла правдой; про звонок Тинатин Виссарионовны из России, страны – устроительницы грядущей Олимпиады; про то, что сюда, в цитадель канадского зимнего спорта, из Белокаменной едет ревизор… Возможно, уже приехал и рыщет… В какой-то момент Клаудио был очень близок к тому, чтобы снять камень с души, рассказать Флоре главный секрет – Майкл теперь вовсе не тот фигурист, каким был на чемпионате…
Слава Богу, вовремя передумал. Откровенность хороша, когда она к месту. Оглушать бедную Флору страшной информацией о спортивной несостоятельности Майкла Чайки не имеет ни малейшего смысла. Флора, какой бы хорошей бабой она ни была, остается обыкновенным чиновником. Она не имеет права утаивать от руководства Canadian Skating Union сколько-нибудь существенную информацию. Окей, Флора такого права не имеет, а Клаудио имеет. Меньше знаешь – лучше спишь. Пусть товарищи из Canadian Skating Union спят спокойно.
– Вы очень хорошо сегодня выглядите, Флора.
Он смотрел на нее спокойно, словно они за тем и встретились, чтобы выяснить, как Флора выглядит. Она сдержанно улыбнулась в ответ. Той самой улыбкой, которую и Лариска собирается себе во рту построить, совета его спрашивала. Над двумя передними зубами обнажается часть верхней десны, а сами зубы чуть-чуть подпиливаются-подкорачиваются. В результате, как бы широко и бесконтрольно женщина ни улыбалась, верхняя десна не видна абсолютно. Улыбка получается сдержанной и, вне зависимости от других составляющих, интеллигентной. Интересно, а если какой-нибудь неохватной доярке с заскорузлыми пальцами такую операцию сделать, ее улыбка тоже станет очаровательной и интеллигентной? А ее речи? Клаудио едва не усмехнулся собственным мыслям. Не успел.
– Вы считаете, что я нуждаюсь в комплиментах? Я мало их слышала на моем веку?
«Разозлилась», – очнулся Клаудио, вздохнул с показным огорчением и произнес фразу, тщательно обдуманную и заранее переведенную на английский:
– Ситуация, сложившаяся сейчас в жизни Майкла Чайки, не является ни простой, ни однозначной. Пока я не могу с гарантией назвать срок, когда Майкл снова начнет публичные тренировки и выступления, но это произойдет скоро. Пожалуйста, Флора, подождите…
– Клаудио, поймите, я уже не знаю, как от Синчаука и Турасавы отбиваться. Кончится тем, что они сами, без приглашения и объявления войны, возьмут и явятся к Майклу на тренировку.
– Ночью? – скривился Клаудио.
– Вы напрасно секретничаете, мистер Кавадис, напрасно…
И разошлись.
Клаудио стало тошно. Много она понимает! Синчауком и Турасавой его пугает… С этими-то простофилями Клаудио как-нибудь договорится. В конце концов, все они по одну сторону баррикад… А Макаров, о котором Тинатин предупредила, по другую… Судя по всему, противник он матерый.
Ульяна передала Элайне искреннюю благодарность московского ученого, пятьсот долларов задатка и маленькую, можно сказать, крошечную видеокамеру. Задача следующая: снять как можно больше из ночной тренировки Майкла. Лучше снимать в середине тренировки, чуть ближе к ее началу. Особую ценность представляют прыжки. Как выдающийся фигурист Майкл Чайка готовится к прыжку? Как разгоняется, как совершает вращения, как приземляется? Важно крупным планом снять лицо. Конечно, не в момент прыжка, а в другую какую-нибудь минуту. Например, при заходе на прыжок.
– А если у меня не получится? Он мне что, вторые пятьсот не заплатит? – запаниковала Элайна.
– Так не ведаю… Так спрошу… – Ульяна пожала могучими плечами.
– Пусть твой ученый мне сразу всю тысячу отдает. И что получится, то получится: я ж никогда ничего видеокамерой не снимала!
Элайна вошла в раж. Она не была агрессивна, нет, но цену себе знала. Видел бы ее сейчас Клод!
