Майкл закрыл глаза. Зарылся горячим лицом в лед. Тихо. Хорошо. Ночь. Длинные лампы гудят себе и гудят где-то в подвальном поднебесье – под самым потолком. И мысли такие же – гудящие, бесполезные, пыльные… Это и есть его жизнь? То чемпионское будущее, о котором мама так мечтала?
…Странный звук. На шелест похоже. Будто скользит что-то по льду. Или чьи-то шаги? Майкл прижался ухом ко льду. Холод ожег, не пугая, приятно. Глаз Майкл открывать не стал, наоборот, зажмурился плотнее. Наслаждался. Сон наяву, счастливый сон. Это мама пришла его утешить из далекого далека, откуда не возвращаются…
– Ты что, упал? Допрыгался! – Голос Элайны.
Майкл мгновенно очнулся, вскочил, чтобы скрыть следы слез, стал растирать лицо ладонью.
– Что это ты делаешь? С ума сошел?
– Это для кровообращения хорошо. Какая тебе разница? Ты как сюда попала? Кто тебя пустил?
– Как попала, так попала. Сторож здесь добрый. Я пришла у тебя денег попросить. Ты же днем спишь, мне тебя будить жалко. Да я и сама сплю… Короче, денег дай, пожалуйста.
Завыть, что ли? Или ударить эту гадкую тетку, которая смеет быть его биологической матерью? Денег ей дай. Похмелье у нее. Выпить ей надо. А денег не дашь – воровать начнет.
– У меня у самого почти ничего не осталось. Тебе не водку пить, тебе работу искать надо.
– Да, я буду искать работу. Потом. Дай сорок долларов.
Майкл расстегнул молнию на нагрудном кармане, протянул Элайне две пластиковые двадцатки. И наличные, и кредитки он теперь или прятал, или носил с собой. Раньше у него деньги просто по карманам были рассованы, он им и счета не вел. За все мать отвечала, ему, как маленькому, давала мелочь на расходы. Теперь все по-другому. Майкл теперь сам себе казначей, каждый цент на учете. Долги растут, заработков никаких… Ночью он кладет кошелек под подушку: прячет от домашней воровки. Между прочим, перманентная домашняя война сильно выматывает. Это плохо: ресурсы нервной системы отвлекаются от войны главной и нешуточной. Спортивные разведки по меньшей мере двух стран ведут за Майклом дистанционное наблюдение. Американцы и японцы. Клаудио в этом абсолютно уверен, своими глазами видел, и неоднократно. От иностранцев недееспособность Майкла на льду утаить нетрудно: пошлешь подальше, и дело с концом. Гораздо труднее отмахаться от собственного канадского начальства. А они так и лезут в душу. И вроде как право имеют…
Флора Шелдон старалась прикрыть Майкла, как могла. Ни одно заседание совета директоров Canadian Skating Union не обходилось без того, чтобы или Крис Синчаук, или Акар Турасава не спросили бы ее: «Как дела у Майкла Чайки? Когда он оправится после смерти матери и выйдет на лед? Совершенно необходимо послать его на Гран-при в Токио, а потом в Лиссабон на кубок Европы». Да, необходимо! Флора понимала это не хуже Синчаука и Турасавы, но человек – не машина. С Майклом явно что-то происходит… что-то неладное.
Его словно подменили, с ним невозможно общаться. По любому мельчайшему поводу он срывается на скандал, чуть не в драку лезет. Не с Флорой, разумеется, но… слишком много о нем подобных сплетен. Впечатление такое, что Майкл сознательно ищет возможности рассердиться. Глупости, конечно… Зачем бы ему искусственно генерировать в себе негативные эмоции? Тут необходимо разобраться.
Флора смутно чувствовала что-то такое, чего совершенно не могла сформулировать. Она несколько раз пыталась обсудить ситуацию с тренером Майкла, Ларисой Рабин, но у той нет свободной секунды. В буквальном смысле слова. День разбит на тренировочные сессии по пятнадцать минут каждая. С семи утра до восьми вечера сессии идут практически впритык. Чтобы поговорить с Флорой, Лариса должна отменить какую-то тренировку, то есть потерять минимум сто долларов. Стоит разговор этих денег?
Лариса – вежливый человек, она прямым текстом подобного в жизни не скажет… Флоре было ясно без слов: с Майклом Чайкой Лариса более не работает. Она остается его тренером лишь формально. Значит, Клаудио Кавадис?
Они уселись в кафетерии Ледового дворца в дальнем углу, в котором всегда пусто, с вежливой табличкой на стене: «Reserved» – «Зарезервировано». Мол, кто попало эти литерные места занимать не может. Данный комфорт хоть и невелик, но исключительно для начальства.
