Если передвинуть рычажок со слова «off» на слово «on», железная птичка оживает, только что зернышки с твоих рук не клюет! Впрочем, пока Элайна ей зернышек не предлагала. Она уже успела сильно привязаться к новой игрушке. Вот сейчас Майкл бросил сумку, убил или, бог даст, чуть не убил это чудо, и Элайна вдруг поняла, как же эту одноглазую машинку любит. Себе бы ее оставить… Выцыганить, выпросить у Улькиного старпера в качестве финального гонорара… Только бы работала!
Элайна нажала на кнопочку «power», как Улька учила. «Только бы работала! Только бы работала!» – поймала себя на странной молитве. Ну, зачем так-то переживать? Деньги ведь уже получила…
Камера тихонько зажужжала, что-то напряглось в мельхиоровом брюшке. Пальцы Элайны ощутили легчайшее движение, смутное, как бормотание. О чудо! Экранчик зажегся! Элайна облегченно вздохнула. Все, теперь по списку. Произвела контрольную съемку собственной физиономии. «Раз-два-три-четыре пять, вышел зайчик погулять!» Рекорд стоп, открутила назад, нажала на «плэй».
«Раз-два-три-четыре пять, вышел зайчик погулять!» – повторила с экрана некрасивая рожа. Ну и чудненько. Кто ж красивым получится, если его в упор снимать? Не в Голливуде, чай! Усмехнулась новому словечку. «Чай, чай, чай! Чай, чай, чай, чай!» – Улькино меткое словцо. Спасибо, что не кофе.
Особо хорошим кофе кофейня «Тим Хортонс» никогда не славилась. Кроме того, в последнее время Майкл, совсем как мать, старался экономить буквально каждый цент. Без преувеличения. Но сегодня он слишком спешил, чтобы, выгадывая гроши, терять минуты. Майкл знал: сегодня он взлетит. Откуда такая уверенность? «Откуда-откуда… от верблюда…» Материнские шуточки-прибауточки лезли из памяти, как мелкие иголки из клубка старой штопки, привезенной матерью еще из России. Прибауточки, ясное дело, оттуда же.
– Дабл крим, дабл шуга[19], – сделал заказ у одной стойки «драйв-тру» (обслуживание через окно автомобиля), подъехал к другой, получил из темных рук картонный красно-коричневый стаканище – поллитровый бидончик кофе, схваченный по окружности широкой полосой серой пористой бумаги. Чтобы пальцы не обжигать.
Сервис! Мать, смеясь, говорила «сервиз». С ударением в конце слова.
Мать… Мать бы себе никогда подобной роскоши в кавычках не позволила. Она бы сварганила дома стакан бормотухи из растворимого кофе, непременно купленного по сейлу, то есть по сниженной цене, плеснула бы туда молока, опять же из дешевого пакета, кинула бы пару ложек сахара – трижды по сейлу! Весь бейсмент забит сахаром, мукой, консервами с распродаж. Все это добро она перелила бы в специальный кофейный термос, тютелька в тютельку влезающий в стаканодержатель ее автомобиля. И никаких «драйв-сру» не надо. Пол-литра кофейной самодеятельности обошлись бы от силы центов в сорок. А в «Тим Хортонсе», по-гусарски, в два с полтиной.
Раньше Майкл на возможность подобной экономии внимания не обращал. Теперь вынужден.
Ну, не паршивец ли он? Последние гроши транжирит! Это хорошо. Еще один повод для гнева! На самого себя… Но какая разница – на кого? Лишь бы войти в искомый образ – взлететь надо! Взлететь на реактивном топливе ярости – мощнейшем топливе психоэмоционального происхождения.
На лед он почти бежал, так уверен был, что взлетит. Чуть поразмялся, проехал два круга, прогоняя из памяти смех и улыбки Брижжит. Милая! Какая она бесконечно милая… Зашел на прыжок, локти к туловищу. Так, чтоб собственную грудную клетку раздавить. Подъем, знакомое и любимое кружение… Врешь, не возьмешь! У Майкла голова крепкая. Головокружения ни малейшего. И…
Провал. Полный и отвратительный провал. Четвертая ротация ускользает, как миф. Будто квадруплов (по-русски – четверных прыжков) вообще никто никогда с начала времен не прыгал. Будто их в природе не существует и существовать не может. По законам физики. Раньше именно так все и думали, пока один мужик (Майкл забыл, как его звали) первым квадрупл не крутанул. И пошло-поехало! Все стали квадруплы прыгать. В смысле все сильнейшие фигуристы мира.
На Олимпиаде в Ванкувере по этому поводу даже скандал разразился. Российский фигурист, который явно на золото шел, несколько квадруплов подряд выполнил, а золото американец увел, и вовсе без четверных. Зато у американца программа безупречно чистая была, а россиянина кое-где шатнуло при приземлении. Ну и разгорелся сыр-бор: как так, без четверных – и в дамки?! Россиянин, которого без выпендрежа и четверных спокойненько обошел американец, заявил, что при таком подходе фигурное катание неминуемо и быстро деградирует в физкультуру. И был тысячу раз прав. С ним все соглашались. Но золотая олимпийская медаль все равно улетела в Америку…
Майкл стоял у края арены, перевесившись через бортик, уткнувшись взглядом в собственный, брошенный на пол старый рюкзак. Выстукивал коленями о фанерную загородку какой-то мотивчик. Медленно. В такт тяжелым мыслям. Бух, бух, бух…
