Внутренне содрогнувшись, я вспомнила, сколько слёз выплакала по человеку, которого, как мне казалось, я любила. Но сегодня утром, рыдая в ванной, я поняла, что не Фрэнка я любила, а тот образ, который он создал. Мой муж, по крайней мере, тот, каким я его знала, никогда бы не стал инсценировать собственную смерть и не заставил бы меня пройти через те круги ада, которыми всё-таки провёл. Он не позволил бы мне плакать, будучи живым, он не позволил бы мне убиваться. Но тот, кого я любила, просто не существовал; вместо него был другой Фрэнк, в извращённую грязную игру которого совершенно случайным образом угодила и я.
Или всё же не случайным?
– Не знаю, что сейчас у него на уме, – произнёс Алан с лёгким недовольством: то ли на Фрэнка, то ли на себя, – но на твоём месте, я не был бы так беспечен. Просто поверь мне, как человеку, который когда–то доверял твоему мужу, и как вышло, напрасно.
– Что произошло между вами?
Алан промолчал. Несколько секунд я изучала его бесстрастный профиль. Момент сегодняшних откровений в гостиной казался сейчас чем–то далёким.
– Ладно, не хочешь – не отвечай, – устало выдохнула я, когда молчание затянулось, и отвернулась к окну.
Через несколько минут мы въехали в разморенный южной жарой город. Ярмарку разворачивали на главной площади. С одной стороны которой стояло здание городской мэрии, с другой – публичная библиотека и полицейский участок. В центре площади находился фонтан; струи воды, лениво бьющие из центра, совсем не одаривали прохладой проходящих мимо горожан.
Мы с Незнакомцем медленно бродили между рядов. На лотках чего только не было – от местных, традиционных деликатесов до пресловутых варёных початков и сахарной ваты. Алан купил нам по стакану слабого винного напитка, моментально ударившего мне в голову, и домашних медовых вафель. Я редко пила алкоголь последнее время и много его было не надо, чтобы подействовать на меня. Он выполнил свою прямую миссию – слегка расслабил.
Рядом с мэрией установили небольшое возвышение, вокруг которого расположили столики. Тихо наигрывал местный оркестр. Дети методично стучали ложками, черпая мороженое из вазочек, пока родители придавались любимому занятию – сплетням.
Люди кивали, кто–то осмеливался остановить меня, чтобы перекинуться парой слов – ещё раз выразить соболезнования или поинтересоваться моим
– Ты не боишься, что он придёт, пока нас нет? – шепнула я Алану. – И тогда твоя миссия провалится. Всё–таки стоило тебе остаться, а не ехать со мной.
Мне не надо было уточнять, о ком я говорю.
– Даже если он сейчас в доме, всё равно не найдёт того, что ему нужно, так или иначе придётся снова возвращаться, – Алан взял меня за руку и легонько сжал пальцы. – А вот тебе стоило уехать с Джо и больше в этих местах не показываться.
Я предпочла проигнорировать его очередное предупреждение и сосредоточилась на другом.
– Не найдёт? Выходит... ты рассчитываешь на открытое столкновение с ним?
– Нет, просто подумал, что не лишним будет этому засранцу сыграть по моим правилам.
Повернувшись, я нахмурилась и посмотрела на Алана, но он уставился прямо перед собой. Уже, было, приготовившись высказать ему, всё что думаю о его глупой браваде, я проследила за его взглядом и вздрогнула.
– Линдси, Марион, – уставившись на своих ближайших соседей, я внезапно остро ощутила тепло ладони Алана, державшего меня за руку. Постаравшись незаметно высвободиться, я почувствовала, что краснею, словно дитё малое.
Невнятно забормотав, я представила их Алану.
– У Линдси дом ниже по реке и небольшой бизнес в городе.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Мистер Брэндон, полноватый мужчина лет шестидесяти семи, гоняя тонкую зубочистку из одного угла губ в другой, хмуро посмотрел на Алана.
– Значит, брат Фрэнка, – его хриплый, словно наждачная бумага голос, выражал недоверие и одновременно с тем тянулся, словно мёд, благодаря южному выговору, который в этих местах впитывал каждый ещё с молоком матери. – Я, значит, не помню, чтобы Джон говорил о двух племянниках.
– Перестань, Линдси, – миссис Брэндон, круглолицая, пышущая здоровым румянцем дама нежно шлёпнула мужа по руке. – Джон таким затворником был. Не любил выбираться из дома, да и гостей не привечал, даже родственников.
– Но к нам на бокальчик и партию в покер заглядывал, – буркнул он в ответ.
– Я уже много лет не общаюсь с семьёй, – пожал плечами Алан. – А дядя Джон всегда предпочитал держаться особняком.
– Это точно, – закивала миссис Брэндон. – Что было, то было.
– А как похоронили братца, значит, приехать решил, – прохрипел её муж, – значит, думал, может, он тебе дом завещал... значит, наследство там...
Ахнув, я воззрилась на несущего откровенную грубость Линдси, открыла рот, чтобы возразить и как–то разрядить обстановку.
