Иногда они всё-таки попадали под обрушивающуюся волну, и лодка страшно кренилась на борт. Дважды она зарывалась носом так сильно, что руль взмывал в воздух и их пугающе заносило. Братья держались изо всех сил.
Теперь не было никакой возможности сверяться с курсом. Тучи спрятали из виду луну и звёзды. И потом, лодка неслась так ретиво, что все силы мальчиков уходили лишь на то, чтобы просто не вылететь за борт. Они щурились, пытаясь что-то разглядеть сквозь потоки дождя, и вынуждены были кричать, чтобы товарищ услышал. Завывающий ветер визжал в снастях, угрожая сорвать парус с мачты. Если бы они могли, они бы вообще убрали парус, но сейчас пытаться проделать это было слишком опасно. К счастью, их мама сшила прочный парус, и он держался.
А вот лодка – это было другое дело. Пэдди видел, что найтовы – крепёжные тросы, – которые удерживали поперечные балки трёх отсеков, из-за колоссальной нагрузки начали слабеть. И до тех пор, пока море не успокоилось, он мало что мог с этим поделать. Лодка теряла жёсткость, и Флинну становилось всё труднее и труднее управлять ей.
Наконец на востоке забрезжил слабый проблеск света. Ветер продолжал яростно дуть, но свет дня развеял часть ужаса – по крайней мере теперь мальчики видели, когда гигантские волны, вздымавшиеся над ними, были готовы обрушиться.
Но к этому времени лодка уже была серьёзно повреждена. Пэдди достал одну из запасных верёвок, чтобы укрепить найтовы, но это оказалось невозможно – да ещё и предельно опасно. Через несколько минут мальчик сдался.
– Бери связки бамбука, – распорядился Флинн с угрюмым выражением.
Пэдди отвязал две охапки и вернулся на кокпит, точно краб, переползающий камень.
– Лодка скоро развалится, да? – спросил он.
– Да.
Им ничего не оставалось делать – только ждать. Мальчики сели рядом, вцепившись в связки бамбука, в ожидании неизбежного. Лодка скользила по воде со скоростью, в которую было невозможно поверить. Каждый раз, скатываясь с волны, в самой нижней точке она перекашивалась. Вся её конструкция скрипела и ходила ходуном, и Пэдди с Флинном видели, как найтовы один за одним развязывались и начинали расходиться.
– Приготовься, – сказал Флинн, и братья съёжились на кокпите, собираясь прыгнуть за борт.
Пэдди взглянул на брата:
– Вот и всё? – Он был напуган.
Флинн посмотрел на него в ответ и улыбнулся:
– Ты не забыл, что всегда говорили мама с папой, укладывая нас в кровать? «У вас есть всё, что нужно: никогда не сдавайтесь». Помни об этом.
Пэдди кивнул:
– Ладно. Буду помнить.
Он взглянул на море. Огромные серо-зелёные пики воды уходили вдаль, точно горная цепь. Где-то там, позади, остался их Остров.
Послышался громовой треск, и лодку сотряс страшный удар. Пэдди почувствовал, как вибрация прокатилась по его телу. Он не мог заставить себя посмотреть туда, откуда донёсся звук. Вместо этого он поднял взгляд к горизонту. И почувствовал, как лодка взлетает, подхваченная сзади поистине громадной волной. Мальчик услышал рёв, с каким волна обрушилась, и приготовился к столкновению со стеной воды, которая, наконец, уничтожит лодку. За миг до удара, как раз в момент, когда они взмыли на гребень волны, Пэдди мельком увидел перед собой горизонт. Вдали, за бушующим морем и хлещущим ливнем, виднелось тёмное пятно. Земля.
Пссст. Псссст.
Роджер катил на своём старом велосипеде по бульвару, и солнечный свет просачивался сквозь деревья. Был чудесный осенний день, и листья цвета ржавчины и заката слетали с дубов, чтобы улечься на дорогу. Роджер чувствовал запах смены времён года.
– Пссссссст.
Опять этот звук! Он посмотрел вниз, на переднее колесо, и, к его удивлению, оказалось, что оно стремительно сдувается. Прокол! Какая досада!
– Пссст. Роджер… Миллисент!
Роджер рывком пробудился ото сна и обнаружил, что вовсе не едет на велосипеде по залитому солнцем бульвару, а задремал на холодном бетонном полу в тюремной камере. Он сел, и боль ножом пронзила его тело. Каждый сустав и мускул ныл от лежания на твёрдом.
– Пссст. Проснитесь! – Вот снова этот голос.
– Миллисент! – воскликнул Роджер. – Просыпайся!
Невзирая на ломоту во всём теле, он быстро проковылял к стальной двери и опустил щёку на пол. Быстрый взгляд на охранника сообщил Роджеру, что тот спит.
– Бриар… это ты?
– О, Роджер, слава богу, вы меня услышали. Я должна кое-что вам сказать.
Миллисент присоединилась к мужу у двери камеры, и они принялись жадно прислушиваться к голосу Бриар, объяснявшей, чем она занималась ночью.
– Проблема в том, что шпилькой не дотянуться глубже, – добавила она. – Вам придётся сделать остальное с вашей стороны. Тогда, по крайней мере, мы сможем нормально разговаривать друг с другом.
– Это было бы чудесно! – громко воскликнула Миллисент, забыв об охраннике, который вздрогнул, но тут же заснул вновь.
– Тише, Миллисент, ради всего святого, – шикнул Роджер. – Есть одна сложность. Как ты собираешься передать нам шпильку?
