– Я это продумала, – отозвалась Бриар. – Я оторвала кусок от своей футболки. Примерно два фута длиной – этого должно хватить, чтобы достать до вашей двери. Я привязала шпильку к одному концу и, если взяться за другой и оттянуть тот конец, что со шпилькой, а потом отпустить, он должен обернуться вокруг косяка, и шпилька залетит к вам под дверь. Попробовать так сделать?
– Отличная мысль, – прошептал Роджер. – Давай попытаемся.
Взявшись за один конец полоски ткани, Бриар пристроилась с той стороны двери, которая была ближе к камере Миллисент и Роджера, с силой натянула полоску и положила шпильку на пол. А потом отпустила. Шпилька пролетела под дверью, прошла три четверти пути вокруг дверного косяка и остановилась.
– Неплохо, но придётся сделать ещё попытку, – шепнула она.
Бриар пробовала снова и снова, но каждый раз шпилька останавливалась не ближе чем в шести дюймах от двери Роджера и Миллисент.
– Вот незадача! – воскликнул Роджер. – Я её вижу, но достать никак не могу.
Внезапно послышался крик охранника, который бежал к ним по коридору. Роджер видел его тяжёлые ботинки, топочущие по полу.
– Я велел вам не болтать друг с другом! – завопил охранник и со всей мочи пнул обе двери. – Ничего не получите на завтрак! – рявкнул он. – А если ещё раз что-нибудь услышу, будете сидеть без еды неделю!
Роджер отпрянул, съёжившись от злобы, которой веяло от мужчины снаружи. Только когда тот убрался обратно на свой пост, Роджер заглянул под дверь и увидел, что полоска ткани исчезла.
Кто-то постучал его по плечу, и он обернулся. Миллисент ухмылялась от уха до уха, держа что-то на весу перед ним. Тяжёлые ботинки охранника ударили по шпильке и загнали её под дверь их камеры.
Примерьте вот это, сэр.
Питбуль уложил руку на бархатную подушку. Ладонь ювелира страшно тряслась, пока тот пытался нацепить кольцо-печатку на Питбулев мизинец. Было очевидно, что он перепуган до чёртиков.
– Быстрее! – рявкнул Питбуль.
Когда кольцо оказалось-таки на пальце, он шуганул ювелира, чтобы повосхищаться спокойно. Кольцо было огромное и, конечно, тяжёлое – из чистого золота. На месте печати была выгравирована собачья голова со злобно оскаленной пастью.
– Иди обратно, – скомандовал Питбуль. – И плавь воск.
Ювелир поспешил вернуться со свечой и рубиново-красной восковой палочкой. Он зажёг свечу и держал воск над ней до тех пор, пока он не начал капать на листок писчей бумаги превосходнейшего качества.
– Теперь, сэр, если вы плотно прижмёте кольцо к воску.
– Сам знаю, – отрезал Питбуль.
Он стиснул кулак, вдавил кольцо в остывающий воск и досчитал до десяти. Затем убрал руку и полюбовался рельефом собачьей головы на отпечатке.
– Хорошо. Можешь идти, – бросил он ювелиру.
– Сэр… А что насчёт оплаты, сэр? Вы будете платить наличными или…
– Что? – рыкнул Питбуль. – Что ты сказал?
– Или мне выписать вам счёт?
Питбуль зыркнул на ювелира так, словно тот был чем-то противным, приставшим к подошве ботинка.
– Оплаты? Твоей оплатой станет то, что я не сотру твой бизнес с лица земли. Как тебе такое?
Ювелир выпучил глаза:
– Да, сэр. Это было бы чудесно, сэр. Большое спасибо. – И он поспешил убраться прочь из комнаты.
Питбуль улыбнулся. Он снял кольцо и поднял к свету. Действительно красивая штуковина. Питбуль вновь нацепил печатку на палец.
Мысль, которая пришла ему в голову следующей, принесла с собой беспокойство. Кольцо – кольцо старухи! Может, ему не следовало отправлять его на Остров – это уж чересчур, слишком экстремально! Нужно действовать быстро, пока те братья не добрались до материка.
Он заорал во всю глотку, призывая своих людей, которые тут же сбежались отовсюду и в полном внимании застыли перед хозяином. Питбуль зарявкал, отдавая приказы:
– Я хочу, чтобы шесть человек отправились присматривать за каждым полицейским участком в городе. Следите днём и ночью. Рано или поздно у одного из них появятся эти братцы. Я хочу, чтобы их поймали и привели ко мне. Валите! Прочь с моих глаз!
Когда подручные исчезли, Питбуль поздравил себя. Он расставил силки – и на этот раз как надо.
Теперь нужно было лишь ждать.
Флинн очень сильно любил море, но вот именно сейчас с него было вполне достаточно. Ветер с дождём успокоились, но огромные массы воды до сих пор поднимались и опадали вокруг. Казалось, земля совсем не приближается, хотя мальчики толкались ногами, плывя к ней, почти четыре часа.
Молния же сорвался в сторону материка, едва лодка развалилась, и исчез за волнами. Каждый час или около того он возвращался к мальчикам и зависал над ними, тревожно крича, а потом улетал обратно. Скоро Флинн понял, что сокол проверяет, в правильном ли направлении они плывут.
– Моя вязанка бамбука разваливается, – сказал Пэдди.
За последний час верёвки ослабли из-за постоянных ударов волн.
– Моя тоже, – отозвался Флинн. – Нам лучше просто расслабиться и собраться с силами, потому что, когда они окончательно разойдутся, нам придётся грести.
Вид у Пэдди был обеспокоенный:
– Считаешь, мы сможем?
– Конечно сможем, – заверил Флинн. – Легко.
