Я кивнула, хотя ноэр-ран и не мог этого видеть: он по-прежнему стоял спиной ко мне.
– Тогда я пойду?
– Идите, я же сказал. Хотя постойте… Как вас зовут? – ноэр-ран все же обернулся и посмотрел на меня. – Как ваше настоящее имя?
– Лиза, – ответила я. – Елизавета Мельницкая, если быть точнее. Вы хотите проверить, была ли я среди виетт?
– Я не могу этого проверить. Никто не знает их имен, даже жрецы.
– Как же у вас все… не по-человечески, – я невольно усмехнулась. – Хотя… Ну да, о чем я… Вы же оханы. Извините.
До своих покоев я дошла быстро, временами переходя на бег. И еще никак не могла поверить, что все снова обошлось. Я раз за разом прокручивала в памяти разговор с ноэр-раном, его слова, взгляды, искала в них подвох. В некоторые моменты он вел себя странно, и это условие со шпионажем… Впрочем, я действительно готова на многое ради дочери, и если выполнение этого задания поможет мне, то сделаю все, как просит ноэр-ран. Главное, что пока я получила отсрочку, а там посмотрим.
Только в спальне я обнаружила, что в моей руке по-прежнему зажат платок ноэр-рана. Меня тотчас бросило в жар: как же я так забыла о нем? Наверное, надо отдать… Но через Тину и Виргу я не могу этого сделать, иначе возникнут вопросы, откуда он. Значит, придется самой. Я развернула платок: влажный от моих слез, пятна от косметики. Смогу ли привести его в порядок? Мой взгляд случайно скользнул на вензель, вышитый в уголке: «Г.М». Геральд Мивальд. Я провела по буквам пальцем, а затем – это был какой-то внезапный, необъяснимый порыв – поднесла платок к носу и вдохнула легкий аромат мужских духов, которым он был пропитан. Сердце сразу бешено забилось, от страха и стыда одновременно. Что я делаю? Я спешно сложила платок и сунула его себе под подушку. Завтра разберусь, что с ним делать.
***
Когда дверь за той, кто называлась Раминой Лердес, закрылась, Геральд с тяжелым вздохом опустился в кресло, откинулся обессиленно на спинку и прикрыл глаза.
Почему он ей поверил? Наверное, потому, что подобную ложь не в состоянии выдумать ни одна шпионка. Это рискованно, глупо и, конечно же, наивно. Только та, кто настолько далека от мира охан, могла решиться на столь отчаянный, непродуманный, несуразный шаг.
Виетта… Такого Геральд точно не мог предположить. Да, он подозревал ее во многих грехах, не исключал причастность к шпионажу. И то, как ловко ей удалось привлечь внимание брата, растормошить его, удивляло. И почему-то раздражало, но об этом Геральд предпочитал не думать. Он вообще не привык анализировать свои чувства, застревать на них, вместо этого просто пытался отбросить их прочь.
Однако сейчас чувств было слишком много, и отделаться от них никак не выходило. И одним из них был страх. Тот самый страх, который рождали в нем его опасения, который тлел на самом дне его сердца. Страх, что это может быть та самая виетта, единственная, которая прошла ритуал не с Санаром, а с ним. Та самая, что до сих пор является к нему во снах и которую он, как ни пытается, не мог забыть. Светлые волосы, голубые глаза, манящие губы… – все, как у Рамины Лердес. Но этого мало, чтобы быть полностью уверенным, мало. Да и память имеет свойства искажать события и образы.
И все же, зачем он ее оставил? Да, идея сделать из нее шпионку была неплохая, тем более вскрывшаяся правда о настоящей Рамине Лердес, зачем-то поменявшейся местами с обычной вэдой, вызвало множество вопросов и подозрений. Но Геральд также отдавал себе отчет, что большой помощи от виетты (Лиза, она сказала, что ее зовут Лизой) ждать не стоило. Она не профессионал, в конце концов. Однако на суд брату Геральд пока решил ее не отдавать, ему еще хотелось понаблюдать за ней немного. Вдруг это все же «она»? Шансы ничтожны, как говорил Гейт, но вдруг…
А вот насчет настоящей Рамины Лердес и ее странной рокировки надо подумать.
Геральд вернулся в бальный зал в разгар очередного танца. Брат в этот момент кружил под музыку с Эланой Вайрис.
– Где ты был? – подошла к Геральду Фаэлина.
– Возникли некоторые дела, – отозвался он отстраненно.
– Не видел, кстати, ниру Рамину? – тетушка оглядела зал. – Что-то она тоже уже давно не попадала мне на глаза. И Санар ее искал, хотел пригласить на танец.
Последняя фраза отчего-то неприятно царапнула, кольнула сердце.
– Нет, я не встречал ее, – произнес он холодно.
– Нира Фаэлина! – сквозь музыку прорвался женский голос.
Тетушка обернулась, Геральд за ней: к ним спешила Вирга.
– Ноэр-ран, – она еще поклонилась Геральду и только тогда продолжила. – Нира Рамина Лердес очень извинялась и просила передать, что ей внезапно стало дурно. Она у себя в комнате.
– Что-то серьезное? – заволновалась Фаэлина. – Может, позвать к ней лекаря?
– Думаю, пока не стоит, – ответила Вирга. – Нира Рамина, возможно, переволновалась слишком. У нее закружилась голова, появилась слабость… Ей нужно было прилечь.
– Хорошо. Следите за ее самочувствием, если вдруг станет хуже, непременно зовите лекаря, – сказала Фаэлина.
– Да, нира, – служанка поклонилась и убежала.
– Какая жалость, бедная девочка, – тетя сочувственно покачала головой.
