– Хорошо… – хрипло прошептала я, решившись. – Я расскажу вам. Только не здесь… Наедине.
Ноэр-ран медленно кивнул:
– Тогда следуйте за мной, нира.
Я шла за ноэр-раном на ватных ногах, с трудом различая дорогу и видя перед собой только его широкую спину. Да, я с самого начала всей этой авантюры готова была к тому, что, возможно, придется сознаваться, однако сейчас мне было страшно, до головокружения, до онемения всех конечностей. Какие последствия меня ждут? Поверят ли? Будут ли милосердны?
Я опомнилась, когда уже стояла в большой, с роскошью обставленной гостиной. Дверь справа от меня была приоткрыта, и я смогла рассмотреть кровать под прозрачным балдахином. Ноэр-ран сделал знак слугам удалиться, и мы остались одни. Он повернулся ко мне, взглянул вопросительно.
– Это ваши покои? – вырвалось у меня.
– Допустим. Это имеет какое-то значение? – отозвался ноэр-ран.
– Просто… Прилично ли мне, как невесте ноэр-гана, находится здесь? – ответила я тихо.
– Не в вашем положении думать о приличиях, нира. Да и не уверен я, останетесь ли вы в невестах моего брата, – ноэр-ран сел в кресло и взглядом приказал мне сесть напротив. – Все будет зависеть от ваших объяснений, удовлетворят ли они меня или нет. Итак, я вас слушаю.
Я сделала глубокий вдох… Но так и не смогла разомкнуть губ. Господи, как же во всем признаться? В памяти всплыли предупреждения Агаты, что виетты для охан – никто. Пустое место, сосуд для исполнения пророчества, не более.
– Возможно, мне стоит рассказать сразу обо всем ноэр-гану? – наконец получилось произнести, правда, полушепотом. Мне вдруг показалось, что так будет лучше, что ноэр-ган скорее меня поймет и… Может, простит. А то какое понимание можно ждать от его брата?
– Надеетесь, что сможете растопить его сердце? – жестко произнес между тем ноэр-ран и подался вперед всем корпусом, вперив в меня свой взгляд. – Вы ведь уже многое сделали, чтобы расположить к себе ноэр-гана. Я за вами давно слежу, нира Рамина, ваше поведение и раньше вызывало у меня множество вопросов, сегодня же… Мои подозрения, кажется, подтверждаются. Вы же продолжаете юлить и уходить от ответа, и этим только глубже закапываете себя. А шансы обелить себя тают с каждой минутой промедления…
– Моя правда может оказаться неприемлемой для вас, – проговорила я, комкая кружево на юбке. – Невероятной. Я не знаю, поверите ли мне…
– Вы испытываете мое терпение, нира, – ноэр-ран уже почти рычал. – Что вы делали в комнате нирины-ган? Зачем вам она нужна? Отвечайте!
– Она моя дочь! – выкрикнула я, глядя на него со слезами отчаяния и злости. – Моя дочь, слышите? Я ее выносила и родила, я! А вы отобрали ее для своих прихотей, не считаясь ни с ее, ни моими чувствами!
В глазах ноэр-ран промелькнуло недоумение и неверие.
– Да, я виетта! – меня же будто прорвало, по щекам потекли слезы, а голос надорвался от крика. – Одна из тех самых, которых вы, оханы, подло используете для своих ритуалов! Из-за вас я лишилась семьи, всего, что у меня было в моем мире! Но главное – дочь. Вы отняли у меня мою дочь! Не верите? А это правда! Будь вы все прокляты!
– Этого не может быть. Виетты не помнят о том, что с ними было, – произнес ноэр-ран не очень уверенно.
– А я вот помню, представляете? И ту ночь, когда мною воспользовались, и тот день, когда украли мою дочь! – я закрыла лицо руками.
Меньше всего хотелось, чтобы ноэр-ран видел меня такой раздавленной, в слезах, но сдерживать рыдания уже было просто невозможно. Из-за них я не заметила, как ноэр-ран поднялся и куда-то направился, затем вернулся ко мне.
– Выпейте, – у него в руке оказался стакан с водой.
Я посмотрела на него сквозь пальцы.
– Пейте, – повторил он настойчивее.
Я молча взяла стакан и сделала из него маленький глоток.
– И вытрите слезы, – теперь мне протянули носовой платок, батистовый, с кружевом по канту. – И я жду продолжения с подробностями. Если вы действительно виетта, то как узнали, где ваша дочь? Как попали в наш мир? Во дворец?
– Значит, вы мне верите? – спросила я с надеждой.
– Еще не знаю, – ноэр-ран вернулся в свое кресло. – Хочу дослушать все до конца. А лучше с самого начала.
