Ратмир появился в усадьбе впервые за три седмицы. Ходили слухи, что на восточных рубежах княжества было неспокойно, и князь отправлял младшего сына с дружиной на разведку. Короткий поход не сулил серьёзных опасностей, но Векша извелась и не находила себе места, пока Хорт не появился на пороге целый и невредимый. Нынче в усадьбе устраивали пир по случаю благополучного возвращения отряда, и в доме царили оживление и радостная суматоха. Слугам тоже накрыли праздничный стол, и все были слегка навеселе. Лишь Мстислава не разделяла общего ликования: Ратмир приехал на пир с Незваной.
Мстише пока не позволяли прислуживать во время застолья, но она вместе с остальными девушками провожала гостей в гридницу и избежать встречи с княжеской четой при всём желании не могла. Трудно сказать, что оказалось сложнее: увидеть Ратмира после разлуки и не сметь не то что кинуться ему в объятия, а лишний раз взглянуть на него, или столкнуться лицом к лицу Незваной.
Ратмир, нарядный и особенно красивый сегодня, в расшитой золотом верхнице и с тяжёлой гривной на шее, кажется, даже не заметил её. Он улыбался и сыпал шутками, заставляя щёки чернавок вспыхивать, а сердца — Мстиша знала наверняка — колотиться в два раза быстрее. Княжич бережно придерживал Незвану, помогая ей подняться на крыльцо.
Мстиша растерялась. Она предполагала, что рано или поздно увидит их вместе, но всё равно не была к этому готова. Скромно потупившись, Незвана улыбалась, но на миг их взгляды встретились, и Мстиславу будто снова ударили под дых. На её собственном, таком прекрасном лице — она ведь уже успела забыть, насколько красивой была! — блеснула гадкая Незванина усмешка. Ноги сделались мягкими, точно студень, и Мстислава неловко шагнула назад, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Торжествующая улыбка Незваны стала шире. По-детски беззащитным движением она коснулась Ратмира. Обернувшись на жену, он коротко улыбнулся и взял её руку в свою, и в груди Мстиши что-то оборвалось.
Воздуха не хватало, желудок противно сжался. Единственным желанием было бежать прочь, куда угодно, лишь бы подальше от загремевших в гриднице волынок и гуслей, от смеха, звона посуды и топота самых рьяных гостей, уже успевших пуститься в пляс. Там, в сердце праздника, был её муж, а по правую руку от него вместо Мстиши сидела самозванка, отобравшая у неё жизнь.
Она закрыла лицо ладонями. Нет. Она сама отдала ей всё. Сама.
Но горевать Мстише не позволили. Вездесущая Кислица немилосердно встряхнула её и отправила судомойничать. Впрочем, княжна мысленно поблагодарила ключницу: работа не оставляла времени ни на раздумья, ни на глупости.
Несмотря на то, что Мстислава и две её товарки трудились не покладая рук, гора блюд и кубков начала уменьшаться только к вечеру, когда гуляние стало сходить на нет. Наконец Мстишу отпустили, и, с облегчением разогнув спину и вытерев покрасневшие, скукожившиеся от воды руки, она выскользнула во двор.
Княжна нашла укромный уголок рядом с конюшней и присела на старую почерневшую чурку, где когда-то кололи дрова. На усадьбу опускались тихие сумерки, лишь из рощи доносилась нежное щебетание зарянки, да по крыше шуршал мелкий дождь. Мстислава, вспотевшая от работы и пара, закрыла глаза и подставила разгорячённое лицо прохладной мороси. На несколько мгновений она застыла, наслаждаясь долгожданным бездействием. Мстиша и сама не заметила, когда капли, скатывавшиеся по щекам, сделались солёными и тёплыми. Мелко затряслись плечи, и, поняв, что сейчас разрыдается в голос, она накрыла рот ладонями.
Наносное тепло быстро выстудилось. Внутри Мстислава была холодная и чужая сама себе. Раньше в сердце горел огонь, но теперь от него остались лишь остывающие угли. Издалека ей казалось, что рано или поздно она сумеет возвратить любовь Ратмира, а с ней — и собственную жизнь, но теперь стало ясно: Мстиславе не под силу тягаться с самой собой. С Незваной в украденной личине.
Что бы Мстиша ни делала, для Ратмира она навсегда останется ведьмой, бросавшей в него камнями.
Мстиша всхлипнула и зло вытерла слёзы, когда услышала шаги. Встрепенувшись, она вскинула голову и увидела Ратмира. Княжич остановился, изумлённо глядя на неё. Его глаза обежали Мстиславу, и мягкая блуждающая улыбка, которую он принёс с пира, медленно, не поспевая за посерьёзневшим взором, растворилась с его губ. Княжна с сожалением поняла, что, нечаянно сделав Ратмира свидетелем своего горя, разрушила безмятежный миг его счастья.
— Незвана? — удивлённо спросил он. Казалось, за это время она должна была привыкнуть, но слышать чужое ненавистное имя из любимых уст было особенно больно. — Что стряслось?
Ратмир подошёл к Мстиславе и присел на корточки, словно перед ребёнком. Должно быть, по наитию, он сочувственно потянулся к её запястью, но Мстиша против воли вздрогнула, и, опомнившись, княжич отдёрнул руку. Сердцем он всё ещё находился в гриднице рядом с родными и друзьями и позабыл, что та, кто сидела сейчас напротив, к их числу не принадлежала.
— Ничего. — Она шмыгнула носом.
