– Там было штук сто на квадратный метр стены. Диаметр…, умножаем… Так… В общем, все пустоты в среднем имеют по 50 квадратных метров, то есть 5000 ячеек-сот в каждой сферической полости. Визуально на просвет сквозь землю, мне помнится, я увидел целую гирлянду из нескольких десятков полостей….
– Пусть 50, – Марина, видимо, прямо сейчас всматривалась в контуры внутренней конструкции цилиндрической болванки, врезавшейся в землю бог весть когда.
– Тогда, если допустить, что в каждой ячейке было по особи, получается, сигара несла на своём борту 25 тысяч насекомых.
– А что ты думаешь об остальных ячейках, которые вне сферических камер-пустот? Ведь весь сердечник сигары – сплошная губчатая ткань. Это уже миллионы сот!
– Думаю, что сердечник – амортизирующий субстрат и контейнер одновременно. Вырастили они там у себя некую пористую ткань с универсальными свойствами, заполнили ею сверхпрочную многослойную капсулу и нашпиговали в специальные отсеки своих соплеменников в состоянии анабиоза…
– Нет, не так всё было, – Марина смотрела по-особенному уверенно.
– Сон видела? Признавайся.
– Что-то вроде. Ты знаешь, они по-всякому пытаются что-то сказать. И во сне, и наяву иногда… Тебе разве нет?
– Бывает иногда. Но ты знаешь, я хочу заметить, что твой клоп говорит с тобой чаще. А у меня жук порой и хочет поговорить, да мозгов у меня не хватает его речь понять.
– Ну так слушай. Не знаю, получится ли… Попробую своими словами. Они вывели что-то вроде куколки, кажется, или личинки какой. Путём селекции или генной инженерии. Важно, что в качестве основы тех самых гигантских сигар, что на землю упали, была использована живая, а может, и полусинтетическая конструкция, совмещённая с другой. Мне так показалось: представь, огромный улей или термитник в виде живого многокилометрового полена. Только не насекомые строят соты, а какой-то другой организм, типа губки. Растёт, увеличивается в объёме, а насекомые лишь поставляют ей строительный материал. Затем эта губка вырастает до необходимых размеров и начинает окукливаться, обрастая слой за слоем всё новыми и новыми оболочками. И заметь! В это время всё население колонии уже находится внутри, продолжает доделывать внутренние помещения-переходы и готовится к спячке! Куколка в конечном итоге обрастает набирающим крепость многослойным панцирем и достигает готовой кондиции со всем населением. Ноев ковчег. И последнее, что я на сегодняшний день поняла. Чтобы не кантовать эти исполинские сооружения, цилиндры-куколки росли прямо в челноках, которые и отправились потом в космос. Всего 20 челноков и 40 куколок – по две на челнок.
– А про челноки есть что?
– Не-а. Пока тишина.
Полехе рассказ явно понравился. Очень было похоже на правду хотя бы в приближённом варианте. Если так, то это очередной шаг к разгадыванию всей тайны инсектоидов.
– Вот бы в сигару ещё разок проникнуть…, – высказал он свою мысль, – чувствую, там разгадка.
– Не пустят.
– Нет, пока не пустят. Но я уже, кажется, говорил тебе, что время ещё не пришло. Позже обязательно пустят. Словно мы или тест какой-то не прошли, или не созрели, или должны что-то сделать.
– ДА!!! – выкрикнули и Марина, и Серж одновременно, вспомнив, что собирались друг другу сказать кое-что важное перед отправкой в прошлое. Оба рассмеялись, и первой получила слово Марина. Серж уступил.
– Ты можешь себе представить, что произойдёт, если сразу тысячи тех же клопов и жуков окажутся в руках самых разных людей?
– Вот и я это хотел сказать.
– Это же война, борьба за власть, убийства и, возможно, порабощение мира кучкой людей, а то и одним маньяком. Ты ведь осознаёшь, что нам с тобой сейчас такое ничего не стоило бы?
– Верно, так вот я думаю, что этого не предвидеть умные и прозорливые инсектоиды не могли! И наверняка обеспечили какой-то предохранительный механизм, препятствующий стихийному распространению насекомых.
– Ага, только по штуке и в добрые руки! А что, смотри, сколько людей лапало, хапало наших милых клопиков, а в итоге они попали к нам с тобой. Я без ложной скромности скажу: что я, что ты – люди порядочные, миролюбивые и духовно развитые. Ну, ведь так? Нам не опасно доверять такое оружие.
Серж улыбался, вспоминая, каким он был раньше, но внутренне согласился с Мариной, полагая, что именно она сыграла в его переоценке ценностей ключевую роль. И, возможно, сами клопы довершили дело. «Я становлюсь гуманнее, добрее, снисходительнее и милосерднее, чем раньше, – размышлял Серж. – А Марина – умнее, духовно совершеннее и, конечно же, мудрее. Это благодаря инсектоидам – без сомнений. Непосредственно ли они воздействуют нам на психику и интеллект, или опосредованно, через новое мироощущение, сказать трудно. Может, и то, и другое имеет место. Но мы постоянно меняемся, и куда заведёт этот процесс – неизвестно…»
