…Мафута сидел у открытой печки и курил «Беломор», поглядывая на весёлые язычки пламени, лижущие кучку бурого угля. К вечеру похолодало, сентябрьские вечера выдались в последние дни прохладные. Так что был повод растопить любимую печку и погреться у открытого огня, вспоминая партизанские костры. Приятное тепло от только что выпитого стаканчика первачка разливалось по телу. Мысли затуманились, голова стала светлой и пустой.
И тут сквозь пламя в рассыпающемся, докрасна раскалённом искрящемся крошеве что-то блеснуло. Мафута схватил кочергу и быстро выгреб странный предмет, похожий и формой, и размерами не то на жёлудь, не то на небольшой приплюснутый грецкий орех или на слепленных брюшками жуков. Когда странная находка остыла, Мафута взял её в руки и осмотрел внимательнее. Казалось, что это какой-то белый металл, но слишком лёгкий. Или изделие было пустотелым. На двух половинках «ореха» размещалось по одному тёмно-серому квадрату с матовой поверхностью. Удивительно было то, что предмет нисколько не пострадал. Оттерев его от сажи и копоти тряпкой, Мафута был потрясён идеальной блестящей в прожилках-узорах поверхностью металла и безупречной гладкостью тёмных квадратиков.
Первая мысль, посетившая не ахти какую умную голову, что это шкатулка и должна открываться. Ну уж больно просили две половинки ореха расколупать его. Однако ни нож, ни отвертка результатов не дали. Поскоблив грязным обкусанным ногтем оба квадратика, Мафута хмыкнул растерянно, бросил «орех» в карман и налил себе очередную стопку самогона…
– КаковС! – прошептал Сергей, хотя они с Мариной давно пребывали в капсуле из-за стеснённости пространства перед печкой и тишины в доме. – В куске угля!
– Залежи каменного угля формируются в земле, кажется, сотни миллионов лет! – попыталась припомнить Марина.
Мафута завалился в кровать и тут же захрапел. Пришлось пропустить ночь и наблюдать развитие событий с момента, когда ранним утром объект наблюдения, кряхтя, встал с кровати.
Проснувшись с дубовой головой и напрочь забыв о находке, дед похмелился огуречным рассолом и взялся выгребать золу из остывшей за ночь печи. Пошурудив кочергой по колосникам, проваливая через их щели остатки золы, Мафута никак не мог справиться с куском то ли не прогоревшего угля, то ли сварившегося в твёрдый слиток шлака. Застрял он в щели и ни туда ни сюда. Кое-как выковыряв непонятно что пальцами, старик в испуге выронил странное нечто на пол.
Это был жук. Чёрный здоровенный жук. Только без лапок. Ну, ясное дело – обгорели. Но как сам-то он целым остался? Голова туго соображала, и Мафута решил похмелиться по-настоящему: последним стопариком ещё остававшейся недопитой накануне самогонки. Крякнул, закусив корочкой хлеба, и поднял с пола жука.
Полеха и Марина с изумлением обнаружили, что никакого кольца не было. Зато имелись довольно длинные, в полсантиметра, жвала, торчащие из кончика головки и направленные вниз, перпендикулярно оси тельца. Словно клыки, расставленные чуть в стороны.
Мафута обтёр жука тряпицей, попыхивая папиросой и щурясь от дыма. И только сейчас прояснившаяся память обратилась вновь к вчерашней находке. Дед пошарил в кармане и, удивлённо охнув, достал из него распавшийся на две одинаковые части желудь-орех. Это, безусловно, были те самые маврские клопы, доставшиеся 38 лет спустя Сержу и Марине.
Старик положил трёх непонятных насекомых на стол и почесал затылок. Минуту докуривал папироску, бросил окурок в ведро, сгрёб со стола свои находки и вышел на улицу.
– Серёж, промотай, интересно, что дальше будет, я уже домой хочу. Главное мы выяснили.
Оказалось, что Мафута ринулся к соседке, у которой внук Дима, светлая голова, учился в 8-м классе и слыл очень грамотным парнишкой, увлекающимся разными науками. Дима собирался как раз в школу, когда дед вывалил перед ним угольных героев, которым и огонь не страшен. Ошалелый вундеркинд попросил взять странные штуки с собой в школу и показать учителям.
До учителей дело так и не дошло. Второгодник Юрка, хулиган и гроза всей школы, отнял у мальчика перед началом первого урока все три предмета и убежал с ними прочь. Старший брат Юрки, только что освободившийся из колонии для малолетних преступников Васяня бесцеремонно конфисковал у балбеса цацки, сочтя клопов за драгоценности. Жука он хотел было выбросить, поскольку тот не блестел и больше был похож на поделку из камня, но смутил блестящий глазок. Отколупать его не удалось – нож соскальзывал и тупился. Через три часа Васяня пришёл на консультацию к местному авторитету по кличке Князь, который пообещал вещички загнать подороже и посулил их владельцу половину суммы. Князь тут же выехал в Новомосковск к верным корешам, заправляющим большими делами. Вечером жук и два клопа достались Мамону, давшему за них Князю два четвертака, то есть пятьдесят рублей, и красивый выкидной нож хорошего качества с безупречно работающим механизмом.
