На этом история кончалась, поскольку Мамон входил в четвёрку главарей уже известной банды. На следующий день с очередной партией награбленного, регулярно поставляемого со всей области многочисленными налётчиками и ворами за скромные гонорары, так и не идентифицированные предметы оказались сначала в общаковом сундуке, а через полгода в одном из тайников под домом N7 в ящике с инициалом «М»…
– Серёж, а кольцо откуда взялось, посмотри, а?
– Я посмотрел, Мусь. Клыки, которые мы видели, выросли уже в сундуке, когда жук лежал, завёрнутый в вату, в жестяной коробке. Видимо, многочисленные прикосновения человеческих рук пробудили какой-то механизм и жвала вытянулись в полудуги, сомкнувшиеся затем в кольцо. И ещё. Я обратил внимание, что у клопов, когда они только отделились друг от друга, брюшки были гладкими. Они тоже дозрели уже под землёй.
– Пошли к отцу! – засобиралась Марина.
– Чего решила?
– Интернет нужен.
Полеха надевал джинсы. Потом задумался и скинул их, оставшись в плавках.
– Правильно, – метнула на него взгляд Марина, собирая посуду со стола в проволочный ящик и отправляя его в «мойку» – специально подобранный бурлящий источник горячей воды в гранитном колодце, найденный в 350 километрах отсюда, – там всё равно никого нет, все на работе, а нам и пяти минут хватит.
Почерпнутые из Сети знания показали, что ископаемый уголь образовывался из торфяных залежей в особых условиях, главными из которых являлись температура, давление и время. В течение многих миллионов лет последовательно образовывались бурые угли, каменные угли, антрацит и графит. Последний – самый древний продукт так называемой углефикации. Практически на всех материках, кроме Антарктиды, существуют залежи каменного угля. Тектонические пульсационные колебания окраин материков сопровождались накоплением угленосных толщ в несколько километров. Во время морских трансгрессий торфяные болота затапливались, и поверх торфа отлагались смываемые с прилегающих более высоких участков суши осадки разного механического состава. Затем море отступало, болотообразование возобновлялось и накапливался торф. В результате многократного повторения этих процессов сформировались слоистые осадочные толщи. Мощность таких угленосных толщ колеблется от нескольких десятков метров до трёх километров и более (например, в Донецком угольном бассейне – до 18 000 м).
Самые древние угольные залежи образовались в девонский период, примерно 350 миллионов лет назад. А самые молодые – в третичный период, примерно 50 миллионов и позднее вплоть до начала последнего межледниковья.
В результате движений земной коры, в ходе которых происходила смена относительного положения суши и моря, мощные толщи угленосных пород испытывали поднятие и складкообразование. С течением времени приподнятые части толщи (антиклинали) разрушались за счёт эрозии, а опущенные (синклинали) сохранялись в широких неглубоких бассейнах, где уголь находится на глубине не менее 900 м от поверхности.
– Давай подытожим, Серёж. Я не верю, что инсектоиды могли буквально двигаться и вгрызаться в каменноугольные пласты, распространяясь по ним под землёй по всем континентам от самой сигары, расположенной в Африке. Не верю. Правдоподобнее выглядит такая картина. Сигара попала на землю ещё в период торфообразования, то есть от нескольких десятков до нескольких сотен миллионов лет назад, если современная наука не ошибается в определении этих сроков. Так. Возможно, инсектоиды, и это очень даже вероятно, двигались самостоятельно, распространяясь по планете. Часть из них попадала в торфяные болота и увязала в них, впадая в анабиоз – многомиллионную спячку. Ну, может быть такое?
– Ну, а почему нет? Погребённые под километровыми пластами, они в результате и оказались замурованными в уголь. И таким образом дотянули до нас.
– Пусть так. Но почему люди не находят их? Неужели два клопа и жук – всё, что досталось людям?
– Три клопа! Нодара не забывай.
– Точно, три. Значит, один из южноафриканской шахты, все остальные, скорее всего, из бурого угля тульских. Хорошо.
Марина была предельно сосредоточена и барабанила пальцами по столу – это верный признак её максимальной концентрации, Серж давно заметил это и про себя тихонечко улыбался. Такая Марина ему по-особенному нравилась.
– Хорошо. Предположим… Ну вот скажи, сколько, по-твоему, могло быть в сигаре единиц инсектоидов? Ну? Скажи?
Полеха задумался под пристальным взглядом девушки-криптерши.
– Вслух, вслух рассуждай.
– В одной камере, где мы с тобой достали второго жука… Кстати! Он ведь был с кольцом! Как это объяснить?
– Пока не важно, не отвлекайся, решим и этот вопрос.
