– Неужели вы так и не поняли, кто я, мистер Доу? Я не злодей, я всего лишь деловой человек. И боюсь, у меня еще очень много дел. Мистер Паппи, нам пора.
Молчавший все время разговора спутник Блохха кивнул и подошел к нему.
– Хорошего вечера, мистер Доу. Мои наилучшие пожелания вашему дядюшке.
– Вы уходите? – потрясенно проговорил Джаспер. – Но как же… А Удильщик? А все остальное?
– Я получил, что хотел. Мои дела на борту «Гриндиллоу» и во Фли завершены.
Не прибавив ни слова, он развернулся и направился к выходу с мостика. Мистер Паппи пошагал за ним, сжимая под мышкой таинственный футляр с буквой «М» на крышке.
Джаспер молча глядел им вслед.
У дверного проема мистер Блохх неожиданно остановился и повернул голову.
– Я дал вам намек, мистер Доу. Очень важный намек. Он не касается этого дела, не касается моей работы и моих нанимателей – он связан с вами лично. Вы получили его во время своего расследования. Я не должен был, но… Скажем так, это подарок вам в качестве моей к вам особой благосклонности.
– Что за намек?!
– До новой встречи, мистер Доу.
Консьерж преступного мира и его спутник исчезли, растворившись в дожде.
Часть четвертая. Человек с выдуманной жизнью
Глава 1. Уникальный случай
– Что вы будете делать, доктор?
Натаниэль Френсис Доу умел сдерживать эмоции лучше всех в Габене, но, когда дело касалось его племянника… Что ж, в этом случае его хладнокровие порой проходило недюжинные испытания.
Временами доктор спрашивал себя: «За что мне все это?!», но ответ, впрочем, он и так знал.
Дело в упертости его сестры, Сирении. Если бы она доверилась ему, послушала, когда он говорил, что тот человек, Трэверс, ей не подходит, все дальнейшее не произошло бы, и сейчас, спустя двенадцать лет, никакой невыносимый мальчишка по имени Джаспер не испытывал бы на прочность его способность удерживать жизненное равновесие.
Сильнее всего доктора выводила из себя мысль, что они с Джаспером похожи. Как бы Натаниэль Френсис Доу ни пытался демонстрировать окружающим свою маску почтенности и благонадежности, мало кто знал (и доктор надеялся, что никогда не узнает), что в детстве он точно также возмутительно себя вел: подтрунивал над взрослыми, не следил за внешним видом, втайне объедался сладким, игнорировал просьбы, нарывался на наказания и часто сбегал из дома.
– Доктор? Вы меня слышите? Что вы будете делать?
Натаниэль Френсис Доу лучше прочих знал, что такое быть мальчишкой. Он хорошо помнил. Ведь его собственный последний побег из дома навсегда изменил его жизнь. Он стал свидетелем событий, которые и превратили его в, как считает Джаспер, черствого хмыря – человека, не различающего красок, не ожидающего ни от людей, ни от будущего ничего хорошего и разучившегося улыбаться.
Его всегда раздражала жизнерадостность Джаспера, но меньше всего он хотел, чтобы племянник стал таким же, как он…
Знай доктор Доу еще днем, что готовит ему эта ночь, он бы запер Джаспера и выбросил бы ключ.
Но он не знал.
День этот был, в общем-то, обычным. Сразу после ланча один за другим начали приходить лихорадки, ожоги, крысиные укусы, простуды, переломы, парочка вздутых животов и тройка ипохондрий. Натаниэль Доу имена новых пациентов даже не запоминал, учитывая, что их было столько, как будто всем больным в округе кто-то внезапно решил порекомендовать его как лучшего доктора в городе. Подобные, как это доктор называл, нашествия случались и раньше, но сегодня в городе словно установили новенькую почтовую трубу для внезапно заболевших, ведущую в его дом.
Прерваться возможности не представлялось, и Натаниэль Доу несколько раз был вынужден напомнить время от времени стучащей в дверь кабинета миссис Трикк о том, что сейчас он не может позволить себе отправиться вниз и пообедать. За весь день ему удалось съесть разве что тост, вареное яйцо и еще кусок чего-то, что пахло грибами, – все это экономка как-то умудрялась сунуть ему в рот, пока он стоял на пороге кабинета, а очередной пациент ждал на стуле. Попутно миссис Трикк жаловалась на Джаспера, который, мол, совсем потерял совесть и где-то спрятался, начисто игнорируя распорядок еды, но доктору было не до того: утерянная племянником совесть? – ничего нового.
Последняя процедура (устранение ушного засора в виде застрявших катушек ниток) началась около десяти вечера – доктор полагал, что справится быстро, но случай, как это нередко бывает в Тремпл-Толл, был запущенным, и провозился он довольно долго. Освободился Натаниэль Доу примерно в час ночи.
Проводив пациента до двери и напоследок пожелав ему в следующий раз приходить сразу, как тот обнаружит посторонние предметы там, где их быть не должно, он вернулся в свой кабинет.
