– Конечно, ведь это где-то за Пыльным морем. Впрочем, одно название мне знакомо. Гостиница «Плакса». Это в нашем уютненьком блошином Фли. Думаю, у нас появился след. Мы отыщем и поймаем беглянку, возомнившую, будто ей удалось ускользнуть от правосудия. Наша цель… Няня!
Хоппер кивнул.
– Ну да, это понятно, что Няня – наша цель.
– Нет! – воскликнул Бэнкс и ткнул рукой в окно. – Она там!
Хоппер шагнул к нему, выглянул и успел заметить, как в тумане скрылась черная фигура с коляской.
– Что делаем, Бэнкс?
Бэнкс, пытаясь совладать с внезапно охватившим его тремором, выхватил из кармана револьвер. Это было лучше любых слов.
Хоппер сделал то же.
В следующий миг они сорвались с места и бросились в погоню. Они схватят ее, чего бы им это ни стоило! Беглянка из-под стражи и убийца констеблей не уйдет!
– Ты что-то видишь? – шепотом спросил Хоппер.
Бэнкс пыхтел, сопел и фыркал, будто кофейный варитель, который кто-то обрядил в мундир констебля, зачем-то сверху усадив еще и шлем. Он уже порядком злился, а тут еще и Хоппер со своими дурацкими вопросами, словно и так непонятно, что он ничего в этой треклятой мгле не видит.
Хоппер потянулся к служебному фонарю, что висел на поясе, и Бэнкс схватил его за руку.
– Спятил? Хочешь привлечь к нам внимание?
– Да я… это… ничего же не видно… И вообще, где это мы?
Ответить Бэнкс не мог, поскольку и сам не знал. Они шли за няней уже добрых полчаса. Ее фигура то появлялась впереди, то снова исчезала. Сперва констебли хотели попросту ее схватить, но затем Бэнкс передумал: для начала стоило выяснить, что она затеяла. О своем недальновидном решении он пожалел почти сразу же, но идти на попятную – значило признать перед напарником допущенную ошибку, а подобное – признавать ошибки – он предпочитал не делать.
За время слежки констебли преодолели «мусорный» проход, прошли через закоулки улицы Слив, нырнули сперва в один двор-колодец, перебрались в другой…
Бэнкс и Хоппер оглядывались по сторонам, но ничего не узнавали. То ли это была улица Пчел, то ли… Прочие версии отсутствовали – захаживали они в эту часть города не то чтобы часто.
Идея Хоппера зажечь фонарь окончательно вывела Бэнкса из себя. Ступая через заполненные дождевой водой выбоины в мостовой, он думал о том, как же ему все-таки не повезло, что в напарники ему достался настолько недалекий пень.
«И почему мне приходится иметь дело с подобной бестолочью? – грызли его мысли, вдруг словно отрастившие острые зубы. – Вот был бы у меня напарником на худой конец Дилби – тот вполне смышленый, хоть и архивная крыса. Конечно, о том, чтобы заполучить в напарники Уискера и мечтать не стоит – Уискер слишком умен, чтобы прозябать на вокзале, да и без того уже накопил целое шило хвалебных рекомендаций к повышению… Так нет же, ему достался Хоппер! Самый дубоголовый туполом во всем Доме-с-синей-крышей, идиотский любитель паровозиков…»
С каждой новой чепухой, озвученной Хоппером, Бэнкс то и дело представлял себя трамваем, который переезжает этого болвана, а потом с наиискреннейшими сожалениями сообщает его сестре Лиззи, что Хоппер нелепо погиб по собственной тупости.
Он украдкой глянул на напарника: ну что за остолоп – топает ножищами, щурит свои глазенки, шморгает носом. С таким идиотом не то что убийцу не схватишь, а и плешивую псину не арестуешь за то, что мочится в неположенном месте.
В голове у Бэнкса тут же вырисовался образ: плешивая псина мочится на штанину Хоппера, а тот этого даже не замечает…
Хоппер вдруг остановился.
– Ты чего это?
– Слышишь? Скрип…
Бэнкс прислушался. Неподалеку и правда что-то скрипело. Да это же колеса треклятой коляски!
Он кивнул Хопперу, и, подняв револьверы, они двинулись на звук.
– Там, у стены… – одними губами произнес Хоппер, но Бэнкс и сам видел. В тумане проглядывали очертания скрюченной темной фигуры.
«Так, мне все это надоело!» – подумал Бэнкс и решительно двинулся к фигуре.
– Стоять! Полиция Габена! Шевельнетесь – выстрелю! Сопротивление бес…
Клок тумана отполз, и констеблям предстал старый автоматон с битыми глазами-лампами. Механоид был выключен, но почему-то качал головой, как деревянный болванчик. Именно это и создавало скрип.
– Треклятая консервная банка! – прорычал Бэнкс и пнул автоматона. Тот с грохотом рухнул на землю.
Хоппер вздохнул.
– Кажется, мы ее у…
– Не смей! – перебил его Бэнкс. – Она где-то здесь. Я знаю. И мы ее найдем!
Пробормотав «Вроде бы я ее там видел», толстяк уверенно пошагал вперед. Хопперу не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.
В итоге они добились того, что упустили последний ориентир и оказались в глубине густого пухового одеяла, которое неизвестно кто и неизвестно зачем как следует взбил на улицах Тремпл-Толл.
«Мы потерялись окончательно!» – со злостью думал Хоппер, постукивая пальцем по фонарю на поясе.
– И куда прикажешь идти? Здесь нет ни одного указателя. Я даже не представляю, где мы сейчас.
