– Что вы, сэр, – решительно возразила незнакомка. – Я просто ищу кое-кого. Один из моих воспитанников только что был где-то здесь.
– Воспитанников-с? – спросил мистер Джоунзи. – Так вы, выходит, няня? У меня в детстве тоже была няня, ее звали миссис Дрекенхофф, от нее пахло старыми книгами и средством от гремлинов. Если передумаете и все-таки решитесь куда-то ехать, знайте: у мистера Джоунзи для нянь предусмотрены скидки.
– Вы очень любезны, сэр. Няня Дрекенхофф хорошо вас воспитала, но мне и правда никуда не нужно. О, вон же мой воспитанник – стоит у афишной тумбы!
– Э-э… могу я вас подвезти до афишной тумбы?
– Благодарю, не стоит. Доброй ночи, сэр.
– И вам, мэм.
Колеса заскрипели, и тень исчезла.
Винки отпрянул от окна.
«Они ищут меня! Хотят сожрать! Сэмми и эта… няня! Если я высунусь в окно, они увидят меня. Кажется, я заперт здесь навсегда…»
Угрюмо понурив плечи, Винки вернулся в постель и с тоской принялся грызть край одеяла, как делал всегда в моменты большого волнения.
«Что же будет дальше? – посетила его пугающая мысль. – Впереди вся ночь!»
К его удивлению, ночь прошла спокойно. Мистер Джоунзи отправился, как он сам сказал, в театр. А мистер Портнек и его приятель, старший дирижабельный причальщик мистер Шейнехилл, прямо на станции устроили развеселую попойку, на которую пригласили и господина Фредерикса – начальника перрона с вокзальной платформы «Корябб». Также они позвали господина Фойла – начальника станции пневмопочты «Чемоданная площадь».
Они расставили жаровню, принялись что-то на ней печь. Пели песни, играли в «Семь ворон», пили угольный эль, мистер Портнек и мистер Шейнехилл подрались, выясняя, что лучше – кеб или дирижабль, потом помирились и продолжили гулянку.
Под затянутую хором песню «Коняга по прозвищу Пьянь» Винки уснул…
…Утром его разбудил странный шум, раздающийся с площади и точно не имеющий никакого отношения к попойке ночного кебмена и его друзей.
У окна постоянно шмыгали тени. Отовсюду доносилось: «Вы уже слышали?!», «Нет, ну вы можете себе такое представить?!»
– Что это там происходит? – спросил себя Винки, но ответить было некому.
Еще какое-то время он не решался сдвинуться с места, но любопытство пересилило.
Взобравшись на ящик у гамака Сэмми, он выглянул в окно. Стекло было покрыто пыльной пленкой – так ничего не увидишь!
Немного порассуждав, Винки решил, что ничего страшного не успеет произойти, если он ненадолго откроет окно. Что он тут же и сделал – отодвинув щеколду, поднял створку и подпер ее куском трубы.
На станции кебов было настоящее столпотворение! Подобное на памяти Винки случалось прежде лишь всего пару раз – как-то нарушилось расписание, и на все четыре вокзальные платформы пришли одновременно четыре поезда, а в другой раз была громкая премьера в театре «Эксклюзион», и город наполнили любители пыльных бархатных занавесов и почитатели загримированных людей. Что происходило сейчас, для Винки оставалось загадкой.
Скамейки были заняты, но и возле них толпились джентльмены и дамы. Самое странное во всем этом было то, что кебы и не думали никуда отправляться. Кебмены восседали за рычагами, раскрыв газеты. Впрочем, буквально каждый, кто сейчас был на станции, уткнулся в разворот «Сплетни». Видимо, там напечатали какую-то сенсацию.
«Может, поймали похитителей детей?» – предположил Винки, но тут же напомнил себе, что невзгоды уличных детей – это не то, о чем пишут в газетах.
– Мистер! – позвал Винки стоявшего неподалеку джентльмена с газетой. – Что там пишут?!
Мужчина повернул голову и огляделся. Он не сразу понял, кто его зовет. Опустив взгляд, джентльмен увидел торчащую над тротуаром в низком окошке голову Винки.
– Ты шутишь, парень? Да об этом весь город говорит. Вот уж сенсация!
– О чем говорит весь город? Что за сенсация?
Джентльмен проигнорировал и снова сунул нос в газету.
«Ну вот! – с досадой подумал Винки. – Так я ничего не узнаю! Выйти наружу? Вряд ли в такой толпе кто-то на меня нападет…»
Спрыгнув с ящика, он ринулся к двери и принялся освобождать проход. Баррикада была разобрана меньше, чем за пять минут, Винки открыл дверь и припустил вверх по ступеням.
Оказавшись на станции, он даже охнул. Кажется, сенсация была по-настоящему стоящей.
Чемоданная площадь стояла. Буквально. Экипажи на мостовой остановились. Прохожие повсюду замерли с разворотами газеты. И все читали: экипажники и их пассажиры, члены причальной команды на станции дирижаблей в центре площади, лавочники и их покупатели. Казалось, даже питомцы на поводочках уткнулись в свежий выпуск «Сплетни».
Пробираясь сквозь толпу, Винки пытался подсмотреть заголовок на передовице, но единственное, что ему удалось разобрать было что-то о… мухах? А еще там были две фотографии: что-то непонятное – то ли дом, то ли разросшийся куст на одной, и портрет джентльмена в пробковом шлеме на другой.
– Мистер Боури! – воскликнул Винки, добравшись до ближайшего кеба. – Что там пишут?!
Кебмен высунулся из-за газеты.
