– Разговор сегодня зашёл о войне. Выговор тебе! Ольга, оказывается, не знает, где ты воевал, да и я запамятовал.
– Олька забыла, я ей говорил как-то, а с тобой об этом не приходилось разговаривать. На втором Белорусском. Начало войны там же встретил. Отступали, потом наступали.
– Видел кого с тех пор?
– Нет, не довелось.
– А я встречал однополчан. Пару раз случайно, в Краснодаре, на улице столкнулись, а с одним переписываемся, он ко мне в гости нет-нет и приедет, да и я к нему.
– Это хорошо.
– Хорошо. А ты с кем-то связь поддерживаешь, или затерялись все?
– Затерялись.
– Искал?
– Да разве ж найдёшь…
Председатель чуть отстранился и повернул голову к Петру Адамовичу.
– Да ну тебя, ей-богу! В коем веке по душам поговорить решил, а с тебя слово не вытянешь! – Николай швырнул сигарету, предварительно затушив о каблук.
– Не обижайсь. Я же после войны скитался, адреса моего ни у кого нет, да и у меня не сохранились… Вот и получается так…
– Ладно, проехали. – Председатель встал. – Пойдём в дом, што ли.
Он первым зашёл в дом, затем поднялся Пётр, но прежде чем зайти, оглянулся, пристально вглядываясь в темноту.
В доме было тепло и уютно, освоившийся Владимир рассказывал Анисье и Клавдии Ивановне о себе и своих родителях. Ольга, убирала со стола, освобождая место для чая.
– Хорошо у вас, – Николай Митрофанович вздохнул. – Давай, Петро, выпьем-ка!
Пётр Адамович налил две рюмки, одну подал Николаю, вторую взял сам.
– Ну, за будущее наше, за продолжение! – произнёс председатель и выпил.
Пётр Адамович тоже опрокинул рюмку, затем занюхал рукавом.
– Эх, вернуть бы время… – пробормотал он.
В это время Ольга поставила на стол заварочный чайник и металлический с кипятком.
– Сейчас торт принесу, – сказала она и выпорхнула на кухню.
Расходились часов в десять. Владимира решили не отпускать в город, а постелить ему на диванчике в гостиной. Клавдия Ивановна и оставшаяся помогать Анисья хлопотали возле собиравшегося домой председателя, помогая надеть ему на плечи плащ и стараясь всучить с собой два оставшихся кусочка торта.
– Ну, куда мне? Моему младшему-то больше, чем вашей Ольге.
– Возьми, невестку угостишь, чай попьёте!
– А-а, ладно, уговорили. Давайте его сюда!
Пётр Адамович вышел провожать. Расставались у самой калитки.
– Спасибо за приглашение, Петро. Уважил! – чуть заплетающимся языком благодарил Николай Митрофанович. – А пара хорошая будет! Поверь мне! Я знаешь, какой опыт в сватовстве имею?
– Тебе спасибо, Николай Митрофанович! Как мы без тебя? Ты же голова у нас!
– Тоже скажешь… Ну с Богом! Пошёл я.
– До свидания.
Подождав, пока Николай Митрофанович заведёт свой уазик и тронется, Пётр Адамович вернулся к дому, тяжело опустился на крылечко, закурил. Выкурив одну, затянулся сразу следующей.
Скрипнула дверь, и на секунду жёлтый свет осветил его сгорбленную фигуру.
– Ты чего тут застрял? – спросила Ольга, присаживаясь рядом и кутаясь в накинутый на плечи жакет.
– Так… Сижу, думаю…
– О чём?
– О том, что жизнь проходит, немного осталось… Одна отрада – ты у меня уже взрослая. Умница моя!
– Ну, так уж и проходит? Ещё столько впереди!.. Скоро свадьбу сыграем! Внуки пойдут, будешь с ними играть, воспитывать.
Пётр Адамович молчал.
– Ты сегодня не такой какой-то? – спросила Ольга. – Случилось чего?
– Не волнуйся, нормально всё… Своим чередом… – Пётр Адамович закурил третью. – Я рад за тебя, дочка! Рад всему! И Владимиру, и тому, что ты родилась, и тем воспоминаниям, которые о тебе! Понимаешь, сегодня вдруг днём представил, что могу тебя потерять! Вообще всё потерять! И…
По щеке у него покатилась слеза.
– Ну, что ты!.. Ты ж меня не на войну отдаешь, а замуж! – Она успокаивала, а у самой глаза наполнились влагой. – Я же никуда не денусь! Мы даже не решили, где жить будем, в районе или здесь…
Она запнулась.
– И я вам с мамкой благодарна, за всё!.. – И она прильнула к отцу и заплакала.
На следующий день Пётр Адамович проснулся рано, и чтобы никому не мешать, по-тихому пробрался на кухню, где, вскипятив себе чай, пристроился у окошка.
Постепенно дом просыпался, Клавдия Ивановна сходила умылась, пришла на кухню готовить завтрак.
– А ты чего так рано?
– Не спалось…
– Как тебе Володя? – наклонив голову, прошептала она на ухо.
– Главное – Ольке нравится. Нормальный…
– Я тоже думаю, что хороший, но как-то они будут вместе? Она деревенская, он городской…
– Брось, сейчас всё так перемешалось, деревенские порой начитаннее городских. Ну, с модой, может, чуток опаздывают, может, ещё чего… – Пётр, всё так же глядя в окно, махнул рукой. – Нормально всё будет!
Клавдия поставила на стол четыре тарелки и чашки.
– Мне не надо, не хочу, – остановил её Пётр.
– Перекусил уже?
– Нет, просто не хочу.
– Ты не заболел ли часом? Вчера весь вечер не узнавала тебя, сегодня вскочил спозаранок?
– Не заболел.
– Ну, как знаешь! – Клавдия нарочито громко поставила лишнюю тарелку в раковину. – Пойду молодёжь будить.
Завтракали молча, Владимир смущался, Ольга смотрела в тарелку. Чтобы не мешать, Пётр Адамович ушел в гостиную. Наконец, поев, поблагодарив Клавдию Ивановну, молодые вышли из кухни.