Ольга была в школе, Клавдия Ивановна долго что-то прибирала, протирала и, наконец, ушла в магазин. Тогда Владимир, открыв люк погреба, спустился по лестнице в прохладное, освещённое тусклой лампочкой помещение. На стеллажах, вдоль стены, стояли банки с соленьями, с гвоздя свешивалась вязанка чеснока. В углу примостился короб, до середины наполненный картошкой; как и говорил Пётр Адамович, три его борта были сколочены из досок, а со стороны стены приколочен был лист фанеры. Руками Владимир отгрёб от стены картошку, поискав, нашёл в углу ржавую тяжёлую отвёртку, вставив её в щель между стеной и фанерой, поднатужившись, со скрипом отодрал её угол, потом отогнул второй и, просунув пальцы, оторвал весь лист. В стене была небольшая ниша, в которой уместился небольшой фанерный чемодан. Вытащил его, положил на пол и с усилием отомкнул ржавые защёлки.
Сверху чемодана лежал сложенный платок, под ним Владимир обнаружил свёрток, внутри которого были завернуты золотые и серебряные чайные ложки от разных сервизов, штук двадцать. Отдельно лежали переложенные сукном серебряные блюдца и чашки. В уголке чемодана он заметил металлическую коробочку от леденцов. Открыв, Владимир чуть не выронил её из рук – внутри была россыпь золотых коронок, а на некоторых с внутренней стороны были бурые пятна. Он положил всё обратно в чемодан и совсем было хотел его закрыть, но внимание его привлёк уголок какой-то фотографии, торчащий из кармашка, приделанного ко внутренней стороне крышки. Это было старое чёрно-белое фото размером 4 на 6, на котором была изображена девушка с чёрными волосами и косой.
Они встретились во дворе – Владимир вышел из дома, неся в руках старый чемодан, а Ольга как раз входила в калитку.
– Куда это ты собрался? – весело спросила Ольга.
– Хотел до магазина пробежаться… – смутился Владимир.
– А чего купить-то хотел, вроде всё есть? И что это у тебя в руках?
– К чаю хотел… Я скоро…
– Подожди. – Ольга стала серьёзной. – Правда, откуда у тебя этот чемодан? И почему у тебя такой вид? Случилось чего?
– Я скоро, Оль! – умоляюще проговорил Владимир.
– Подожди! – Она рассердилась. – Я не понимаю, что происходит!
– Это всё ради тебя…
– Что происходит?.. – Она прислонилась спиной к забору, голос сник до шёпота. – Что это всё значит?
Владимир стоял с чемоданом в руке, не зная, что делать. Наконец, он решился, бросил чемодан, подошёл к девушке, обнял её.
– Я хотел спасти тебя… Здесь, – он кивнул на чемодан, – страшное! Тебе не надо этого видеть.
– Где ты это взял?
– В погребе. Он рассказал, где…
– Открой.
– Не надо! Поверь мне!
– Открой.
– Не надо…
Но Ольга смотрела твёрдо, и Владимир наклонился и, щёлкнув замками, распахнул крышку.
– Что это?
– Серебро и золото… А в маленькой баночке – коронки.
– Какие коронки? – Ольгин голос дрожал.
– Золотые… вырванные…
– Открой! – потребовала она.
Он открыл. Девушка долго разглядывала содержимое, потом медленно съехала спиной по доскам забора и закрыла лицо руками.
– Это его? – голос звучал на удивление твёрдо.
– Да.
Она сидела молча, взгляд её стал безразличным:
– Пусть лежит здесь. Не трогай его больше руками. И… уходи, если хочешь…
Владимир сел рядом на корточки:
– Я останусь.
Через час Анисья привела из магазина невменяемую Клавдию, которая от заплаканной соседской девочки Елизаветы узнала о случившемся на карьере. А к вечеру приехали из района с обыском.
Содержимое чемодана было разложено на столе немым свидетельством страшных преступлений. Понятыми выступили Анисья и Николай Митрофанович. Последний был хмур и ни с кем старался не разговаривать.
– Его случайно узнала Успенская Мария Абрамовна, – говорил следователь. – Они столкнулись в коридоре. Успенская утверждала, что запомнила его со времён оккупации, он служил у немцев в полиции. Отсюда и началось расследование. Мы узнали его паспортные данные, это было нетрудно, так как он оформлял пенсию. Направили запросы, конечно, ответы на них придут позже, но за сегодня мы успели созвониться с армейским архивом, где нам по телефону сообщили, что Амосов Пётр Адамович пропал без вести весной сорок пятого, по дороге домой из госпиталя. Успенская утверждает, что человек, с кем она столкнулась в коридоре, прислуживал немцам, лично пытал и убивал. Она с семьёй жила под Киевом и сталкивалась с Тарасом Амельченко, именно это его настоящее имя. Она часто видела его на площади, где совершались казни над партизанами, евреями и славянами, – Амельченко был одним из палачей.
Клавдия Ивановна лежала в своей комнате и иногда подвывала, когда некоторые слова следователя доходили до её слуха. Ольга была безучастна ко всему, сидела, раскачиваясь, на краешке дивана.
Тело Петра Адамовича Амосова, или, если правильно, Тараса Амельченко, семье выдали на седьмой день после проведения всех экспертиз и опознаний. Из районного морга Ольга везла отца на нанятом уазике. Сама вместе с водителем затаскивала гроб в дом. Мать уехала в Ростовскую область к брату, дня за два до этого. Владимир ночь, когда проводили обыск, ночевал у них, а на следующее утро уехал по делам в район и больше не возвращался.