– Люди все разные, – уже в сумерках, когда всё стихло, рассказывал комбат. – Но я своим, с которыми приехал, говорил – пусть кто-то убегает, мы отступать не будем. Даже если нет связи, должны знать, что стоим. А «укропов» бить можно и нужно. Техники только в батальоне нет. Я разговаривал с комполка, пообещал «бэху» третью, сейчас экипаж готовлю. Да и два коптера не помешали бы… У «укропов» они в каждом взводе, а у нас отделение такое есть, а коптеров нет…
Уехали уже затемно. По дороге те же блокпосты с успокоившимися резервистами. Впереди – чёрный Мариуполь и ночь на заводе Ильича. И сухие строки МО РФ, подытожившие этот день…
Все же смотрели фильмы ужасов с постапокалиптическими сюжетами? Там герой вдруг оказывается в пустом городе, пережившем катастрофу. И ужас не в том, что город пустой, а в том, что где-то в этом городе прячется нечто страшное и неизведанное. На это с первых минут начинает намекать тревожная закадровая музыка и монтажный ряд, выхватывающий из хаоса предметов валяющуюся на асфальте куклу, хлопающую от ветра дверь в дом, кровавый след пятерни на стене. Вы сидите дома на диване, пьёте сладкий чай или пиво, за окном ходят пешеходы и проезжают машины, но вам всё равно страшно.
И мы с Саней смотрели такие фильмы, давно, до войны. И вот въезжаем мы на своей машине в одно прифронтовое село, расположенное в низинке среди степей. Места знакомые, я здесь раза три был, Саня второй раз. В центре развилка, направо и прямо передовая, километра три, туда я ездил, а налево ещё одно село с техникой батальона. Там мы ещё не были, и как раз надо заехать по делам. Судя по карте, километра четыре. Но дороги на войне иногда совсем не то, что кажется. Иногда асфальтовое шоссе ведёт в никуда, а добраться легче и быстрее по узкой, поросшей травой колее. А бывает – вчера по этой дороге ездили все кому не лень, а сегодня там противник по обочине закопался. Всегда лучше спросить и переспросить.
В общем, въезжаем мы в деревню и едем по направлению к развилке, оглядываемся, живых ищем. А везде пусто. Совершенно. Ни людей, ни собак, ни ещё какой живности, совсем никого. Слева перевёрнутая взрывом легковушка, уже подёрнутая ржавчиной на помятом железе. Справа воронка, свежая и глубокая. Впереди, чуть правее, за посадкой, которая метрах в пятистах от деревни, в нескольких местах поднимаются дымы – были прилёты. Сейчас тихо. Телефонной связи давно нет, рация шипит помехами эфира.
– Вроде наш, – сверяясь с картой, показываю на поворот налево.
Саня недоверчиво смотрит на забор перед развилкой, на котором краской написано: «Заминировано! Не входить». Поворачиваем. Справа прибитая к дереву табличка: «Тупик».
– Едем? – спрашивает он.
– Едем.
Дорога метров через сто поворачивает. Там впереди мостик через речку, а перед ним навалены три легковушки. Именно навалены. Две лежат на крыше, одна, сильно примятая, на боку. Видать танком их подтаскивали.
– Давай направо, попробуем объехать, – говорю я, – Через всю деревню, правда, придётся тащиться.
– И хорошо, – философски замечает Саня, – Глядишь, увидим кого, спросим…
Никого. Всю деревню проехали – и никого. Дорога уходит прямо, к ещё одним дымам на горизонте, и налево, вдоль кустов. И тишина. На войне такая тишина означает только одно…
– По сводкам ничего о прорыве не сообщалось?
Саня задумчиво вглядывается в дымы.
Отвечать ничего не нужно, он и сам знает, что об этом не сообщают, а узнают потом по факту. Если только это не глобальное наступление противника, но подобного ещё не было.
– Направление то, – глядя на карту, отвечаю я, – Но на карте этой дороги нет, а есть та, через которую мы не смогли проехать.
– Давай ещё по деревне прокатимся, должны же мы кого-нибудь найти. Помнишь ангары? Там тогда «чехи» стояли.
Возвращаемся. Ангары стоят пустые, и только возле стены мусор из обрывков пакетов, пустых консервных банок и упаковок от сухпайков.
– И на въезде блокпост пустой был… – Саня сдвинул кепку на затылок.
– Да… До этого там резервисты стояли.
– А ты с комбатом давно разговаривал?
– Два дня назад, договорились на сегодня. Он возле техники будет ждать, перед сельсоветом направо. Говорил, батальон на прежних позициях.
– Два дня назад…
Согласен, за два дня что хочешь может произойти. А связи здесь нет, от слова «совсем». Рации укроповские РЭБы глушат, а чтобы поговорить по сотовому, надо километров за 15 отъезжать.
– Рискнём?
– Ну, а чего бы не рискнуть, – соглашается Саня.
Выезжаем из села, выворачиваем на дорогу вдоль кустов. Минут десять едем по накатанной на поле колее. Вдруг Саня тормозит и показывает направо, где в кустах большой просвет. Там, на линии горизонта, отчётливым силуэтом мчится машина «Града».
– Ты часто видел «Градину» одну?
– Совсем не часто.
– И я…
Машина с установкой залпового огня промчалась на пределе своей скорости и скрылась из вида, только шлейф пыли ещё долго оседал, покрывая пудрой жёлтую пшеницу.
Молча переглянувшись, вышли из машины, достали с заднего сидения разгрузки и застегнули на поясе. Дослали патрон в патронник.