Всё это выяснилось на праздновании Дня Победы. Тогда на запланированные мероприятия – «Бессмертный полк» и автопробег, посвящённый празднику, – повалили толпы счастливых людей с детьми, с российскими и советскими флажками в руках и георгиевскими лентами на лацканах. У некоторых обеспечивающих безопасность офицеров на глазах были слёзы от искренности и радости этих людей.
Я видел это сам. Как выходили с улиц и парка семьи и подходили к колонне. Дети и мамы фотографировались с военными, забирались на их технику. Женщины постарше плакали. Это было. Это свидетельство того, что Россия права. И, на мой взгляд, верными оказались обе статистики, и с 25 % пророссийски настроенных людей, и с 40 %, так как для их выявления необходимо только создать благоприятную среду.
Оздоровление общества, где перестал действовать антироссийский террор, было налицо. Это стало понятно всем и даже Киеву. Именно поэтому сейчас в Херсонской области и юге Запорожья пошли теракты. Украина поняла, что потеряла эти территории не только географически, но и ментально, и теперь старается создать там жуткую атмосферу, мешая возрождению мирной жизни. Террор против своего бывшего населения – одна из любимых тактик киевского режима, жители Донбасса знают об этом не понаслышке.
Приведённая статистика верна для Харьковской, Одесской, Николаевской, Криворожской Днепропетровской, Черниговский, Сумской и даже Киевской областей. Это уже поняли и в Киеве, и те, кто курирует эту войну со стороны Украины. Население этих областей первым будет предназначено под уничтожение. Их трупами будут заваливать продвижение российской армии. А уже освобождённые города и посёлки будут без жалости обстреливать полученным от НАТО оружием, мстя населению за выбор.
Самые страшные войны – идеологические. Им в жертву кидают всё, и экономику и политику. И если в обычной войне можно договориться, взять (отдать) часть территорий, выплатить контрибуции, то в такой войне ты либо проигрываешь, либо побеждаешь.
Если кратко, то вся злоба Украины и «демократического» Запада, направленная на Россию, основана на том, что последняя мешает безнаказанно убивать людей на Донбассе.
Это жёсткая формулировка, согласен. И касается она далеко не всех людей, а инициативного, «правильно» идеологически подкованного костяка. А для основной массы верно будет иное утверждение – не мешайте нам «не замечать», как жителей Донецка и Луганщины уничтожают за инакомыслие.
То же верно и для многих из России:
– Война! Ах, какая жестокость! Давайте будем за мир!
И в этом лозунге правда не в этих, публично озвученных словах, а в смысле, кроющимся за ними, – «Мы готовы молча не замечать и соглашаться с трагедией Донбасса и агрессивной национализацией Украины, направленной против России, чем увидеть и услышать».
Восемь лет, как идёт война, восемь лет, как Украина осуществляет геноцид жителей Донбасса. Это для меня и ещё жителей ЛДНР и некоторых неравнодушных из России. А для остальных это что-то далёкое и неважное. Новости оттуда надоели, трагедия воспринималась как нечто потустороннее, как гражданские столкновения в какой-то Уганде. Именно поэтому для основного большинства всё так стало остро и тревожно.
Украина испугалась близких разрывов. Они привыкли к дальним, тем, которые улетают с их стороны и убивают чужих детей и стариков.
В России испугались изоляции от «цивилизованного» кусочка мира, который хвастливо присвоил себе право решать за весь земной шар.
И те, и другие кричат: «А нас за что?», вкладывая в эту фразу разный смысл. За равнодушие. Нельзя смотреть и не видеть, нельзя не слышать предсмертных криков детей. Иногда надо быть человеком не только для себя любимого и своих близких, но и для тех, кому не посчастливилось жить в степях Донбасса. Одно из свойств человеческого сердца – быть неисчерпаемым для любви и сострадания. Не бойтесь перерасхода, вам вернётся сторицей.
Разномастные машины выстроились в очередь ещё на дороге, а голова колонны, загибаясь, спускается к большой реке. Кто-то стоит и, поёживаясь, курит, несколько человек разговаривают, сбившись в кучку, остальные сидят в машинах. Северный ветер несет тёмные тучи с огромными хвостами ливней. Вдалеке, на том берегу, виден паром и неуклюже заезжающие на него фуры.
Неожиданно в небе громыхнуло. Рация в руках офицера, командующего переправой, крикнула искажённым голосом: «Воздух!»
– Все в укрытие! Быстрее! – закричал офицер.
Из всех ближайших машин стали выбегать люди и по крутому склону спускаться в вырытые щели. Туда же прыгнули и бойцы под командованием офицера с рацией. Все стояли, молча прислушиваясь. В небе громыхнуло ещё дважды. Закапал дождь.
– Узнай у мухобоек – может, всё? – спросил офицера спустя минут пять тишины один из бойцов.
Офицер невнятно поговорил в рацию, ему ответили:
– Ещё ждём! – громко, для всех, сказал он.
Ещё минут через десять дали отбой воздушной тревоге.