После вчерашнего очередной записи перед камерами, Хабдан Абу Атхари находился будто в тумане. Если раньше еще оставалась надежда на положительный исход, то теперь он таял с каждой пройденной минутой. Его убьют в ближайшие дни. Если кто-то продолжал заниматься его поисками, то им следовало поторопиться. Очень поторопиться. До сих пор, Хабдан не имел понятия, кто эти люди, и от чьего имени они действуют. Вполне возможно, его вообще никто не ищет, а за похищением стоит сам Святой Престол. Почему бы и нет? Данное предположение ничем не хуже остальных других. Если же оно верно, то он обречен. У Халифата попросту нет ресурсов для проведения столь масштабной операции на чужой территории. Даже не просто чужой, а враждебной. Вернее, ресурсы то может и имеются, однако тратить их ради одного человека? Нерационально. Куда удобней использовать сложившиеся обстоятельства в политических игрищах, выторговывая себе новые дивиденды. Да-да, именно так поступит руководство Халифата. Начинать войну из-за убитого представителя? Абсурд. Никто не пойдет на такую глупость. Раз он об этом знает, значит и в Католической Империи исходили из данной аксиомы. Значит… Да, какая ему, впрочем, разница. Плевать на информацию о похитителях, плевать на причины, плевать на реакцию – на все глубоко плевать. Разве ему станет легче, узнай он имена будущих убийц? Ни разу. Мертвецу все равно, как и за что его лишили жизни.
Похитители требовали какую-то вещь, якобы отнятую у них. Кто отнял, когда, где… – еще одна порция вопросов, не имеющая к его будущему никакого отношения. Хабдан точно знал одну вещь – он готов простить всех своих мучителей, готов забыть обо всем, готов вести в дальнейшем самую праведную жизнь – только бы Милостивый и Милосердный дал ему шанс…
Аллах ответил на его мысленный вопль…
Звуком шагов, стремительно приближающихся к его камере…
Где-то на территории Священной Католической Империи.
Точное местонахождение – неизвестно.
Время – неизвестно.
Путь закончился в просторном зале, до отказа заполненному людьми. Иезекииль было шагнул вперед по широкому центральному проходу, но тяжелая рука одного из конвоиров легла на плечо, останавливая движение.
– Стой тут! – прошипел он на ухо.
Инквизитор спорить не стал. Хотят, чтобы стоял в конце зала, никаких проблем. Само помещение представляло собой вытянутый в длину прямоугольник, заканчивающийся полукругом, где находилась небольшая возвышенность с трибуной. За ней стояло несколько больших кресел, с одним центральным посередине. Именно на нем восседал бессменный гуру общины «Возрождение Царства», Себастьян Тиллман. Сбоку от кресел в неподвижности стояли по два амбала в белоснежных одеждах. Ангелы-хранители, как их называли в церкви, являющиеся по сути личной охранной гвардией старшего пастора. В самом помещении преобладал строгий аскетизм в сочетании с серыми тонами. Как и подобает настоящему последователю Жана Кальвина – ничего лишнего, и тем более роскоши, которая несомненно исходит от дьявола. Правда, назвать общину «Возрождения Царства» строгими последователями Кальвина, язык не повернется даже у самого безграмотного еретика. От французского реформатора в секте осталось только богословие предопределения и неотступность святых. Во всем остальном, они ушли сильно далеко. Существуй такая община в Женеве во времена Кальвина, тот отправил бы их на костер. Всех, до единого.
На данный момент по общему беглому подсчету, какой удалось совершить с помощью быстрого осмотра, в зале собралось в районе трехсот человек. Плюс, минус несколько десятков. Не так-то много. Семь лет назад на службу приходило до тысячи прихожан. Правда, тогда секта находилась на особом положении в Конгрегации. Их особо не трогали, благодаря чему они могли спокойно развиваться. Сейчас же, даже эти триста прихожан едва вмещались в помещение, расположенное судя по отсутствию окон, под землей.
