Такого не должно было произойти по определению. Я знала, знала об этом, когда мы влюбились друг в друга. И я все еще никак не могла свыкнуться с этой мыслью. Надо же, какими нужно было быть идиотками! Какими дурами! А какими нужно быть сумасшедшими, чтобы самим поверить в ту историю, которую мы дружно сочиняли в офисе? Смеялись над ней, истерически согнувшись пополам, глотая слезы и приговаривая: «Все купятся на это, прикусят языки, просто офигеют, поверят в эту любовь! Ха-ха-ха! В то, чего нет и быть не может!» Поначалу эта игра казалась мне забавной, и я с удовольствием «играла», но, спустя некоторое время, мне становилось все больше и больше не по себе от таких выходок. И тогда, прогуливаясь одна где-то в Германии, я позволила себе признаться, прежде всего, самой себе, в этих щемящих чувствах. Было как никогда стыдно. Стыдно за весь тот разврат, который мы устраивали столько лет подряд. Стыдно за то, что мы раздвигали ноги, прикрывали руками грудь, смеялись. Стыдно за двусмысленные взгляды в камеры, когда мы, хитро улыбаясь, закрываясь вдвоем в номере, а потом просто ложились спать. Но никто ведь не знал об этом...
Выдохнув едкий дым, я отбросила очередную сигарету куда-то в сторону. Послышался писк мобильника, валявшегося где-то в глубинах карманов куртки. На дисплее горел конверт, оповещающий о новом входящем смс. Нажав кнопку «просмотреть», я наскоро пробежалась глазами по сточкам сообщения: «Никогда нельзя быть уверенным, что тебя не предадут». Я усмехнулась, мысленно отметив, что где-то я уже это слышала, и, совсем рассердившись, тут же удалила смс. Тем более, номер приславшего отсутствовал. Анонимка, отправленная, скорее всего, с какого-то сайта. Вернувшись в люкс, я нехотя скинула кеды и куртку, быстро приняла душ, легла в постель и с головой накрылась теплым одеялом. Холодно... Завтра придет новый день. Именно эта неизвестность пугала меня больше всего – тайна завтрашнего дня.
Вернувшись в Москву, мы с Юлей погрузились в привычные шумиху и скандалы. На сей раз в центре новостей оказалась книга «Тату кам бэк», написанная нашей фанаткой, Настей Моисеевой, учащейся в РГГУ. Естественно, будучи обычной девушкой с факультета истории искусства, Настя вряд ли бы сама смогла продвинуть свое детище. Больше суммы, связи, претензии к авторским правам: как студентка смогла бы с этим разобраться? Поэтому наш хороший друг, депутат Думы Алексей Митрофанов, решил помочь девчонке. Условие поставил простое – он будет указываться соавтором книги, а взамен – денежки и помощь в издательстве. Мы, конечно, тоже посодействовали – Боря посчитал это неплохим пиар-ходом перед выходом альбома. Пиарщик... Для приличия, ну, и с долей интереса, я тоже прочла книгу. Что сказать... История небанальная, жизненная, но, если судить книгу объективно, с художественной стороны, то никакой нагрузки лично для меня она не несла. Все просто, плоско, хотя мне было, в общем-то, все равно. «Кам бэк» стала своеобразным отдыхом от моих серьезных классических книг, где приходилось задумываться над многими вещами. А тут поднимались проблемы подросткового счастья, свободы выбора и нравственности, пусть и такими примитивными и односложными предложениями. Что ж, может, какого-нибудь подростка и заставит задуматься.
На этом новости не заканчивались. Наша пресс-служба дала сообщение о грядущем выходе нового татушного альбома. Почти тут же посыпались предложения дать интервью, ведь всем хотелось узнать, что и как, всем хотелось снова задавать привычные щекотливые вопросы и слушать наши такие же приевшиеся ответы, но еще интереснее было наблюдать за нашей реакцией на такие вопросы. Для некоторых крупных журнальных и газетных изданий мы все же дали интервью. Собравшись за несколько дней до этого, мы провели небольшое совещание, на котором обсуждали насущные вопросы. Команда предложила нам с Волковой краткие ответы и реплики, также упомянулось, что можно и нельзя говорить на интервью, как описывать песни, в общем, обычно дело. И я уже не морщилась, рассуждая о том, как всё это глупо. Пусть будет так. Борис уже ничем не попрекал нас, ничем не угрожал, только их споры с Юлей стали намного острее. Особенно ярые пререкания разгорались по поводу первого сингла. Волкова складывала руки на груди, не соглашаясь с ним, и просто молчала, насупившись, а он продолжал увещевать, что так надо, что так правильно, что так будет лучше. Но Юля – это Юля, ее так просто не переубедишь, особенно, если ты – Борис, которого она всегда недолюбливала.
