Когда настал день первого интервью, мы даже пребывали в приподнятом настроении, встали пораньше, собрались и поехали в офис, где проходила встреча. Первым к нам пришел парень лет 25-30, светловолосый, сероглазый, в вытянутом свитере и с диктофоном в руках. Пользуясь случаем, он, ничуть не смутившись, попросил автограф, но, пошарив по карманам, понял, что листка у него нет. Как раз для таких случаев у нас на столике и по всему кабинету валялись подписанные альбомы, плакаты и прочая ерунда. Спустя минут двадцать он, наконец, приступил к интервью.
– Девчонки, каким будет ваш новый альбом? – Самые актуальные вопросы идут в начале, пока мы еще свежи и в настроении.
– Он будет не такой загруженный, как наш второй альбом, более танцевальный, простой. Нет такой смысловой нагрузки, как в «Людях Инвалидах».
– Кстати, ваш скандал с инвалидами из Сыктывкара уже утих?
– Да, хотя мы долго и упорно мы пытались доказать людям, что смысл в песне совсем не такой, как его понимают! Но мы думаем, что таких скандалов больше не будет, особенно, которые возникают почти на пустом месте.
– Ладно. А что на счет вашей личной жизни?
– Все хорошо! – Улыбается Юля во все тридцать два зуба, и я не знаю: все так, как она говорит, или она врет?
Я действительно не знаю, и меня пугает это.
– У вас есть молодые люди? – Начинает потихоньку разжигать новую тему парень.
– У нас всегда кто-то есть, – загадочно улыбается Волкова, – но могу сказать, что на данный момент мое сердце свободно. Так что, ребята, есть шанс!
И даже ее тело, прижатое к моему, не пылает, я вообще не чувствую исходящего от нее тепла. Хотя я должна была привыкнуть за все это время к ее выходкам, к ее словам. Я могла бы предположить, что Юля – это Юля, и к ней просто нужно привыкнуть. Нужно привыкнуть к тому, что в ее кровати надолго не задерживаются, что уж говорить о сердце? «Но ведь это несправедливо! Несправедливо!» – Кричит мое сердце, сжимаясь от неистовой тоски по ее теплой и нежной коже, по ее мягким губам, по ее аккуратным, маленьким пальчикам, по ее изящным изгибам тела. И я вновь даю себе понять, как же я соскучилась…
– Лен, ты чего зависла? – Смеется Волкова, теребя меня за рукав толстовки.
– Чего? – Кажется, я вправду задумалась.
– Спрашивают, как у тебя там, на личном? – Она отвернулась, будто не желала видеть чего-то, будто не хотела показывать свои эмоции.
– А, – вяло улыбаюсь, – все хорошо! Личное – не публичное, у меня все отлично!
Да, я замечательно вру, при этом умудряясь даже улыбаться. Молодец, Лена, ты совершенствуешься! Скоро станешь совсем как Волкова, тебе до нее немного осталось. Хотя нет, много! Тебе до нее никогда не добраться.
Следуют еще несколько вопросов на различные темы, а после довольный журналист уходит. В течение дня на смену ему приходят еще три человека из разных журналов и газет. Они задают почти такие же банальные вопросы, мы же выдаем банальные ответы.
Позднее нам сообщили, что через неделю нужно лететь в Италию. Там планировалось какое-то выступление на очередном шоу, а также интервью и небольшая фотосессия. В назначенное время мы улетели, а проснулись уже в другой стране. Такая у нас жизнь: засыпаешь в одном городе, присыпаешься в другом, из одной страны спешишь в другую. Вокруг постоянная суета, извечное копошение, будто спокойствия рядом с нами быть не может. Но это не так. Оно есть, я поверила в это в первый же день после приезда. Надо же: нам даже дали два дня отдыха, нам дали выспаться, черт возьми!
Едва перешагнув порог дорогого номера, мы с Юлькой тут же завалились спать, проснувшись только к вечеру. Как оказалось, наша команда уже уехала гулять, пока мы отсыпались, но это ничуть не испортило нам настроение. Планов у нас все равно не было, поэтому решено было остаться в номере. Волкова достала из мини-бара бутылку красного вина, а я тем временем заказала в номер ужин. Фоном, чтобы тишина и мысли не слишком напрягали, негромко включили радио. Сев за стол, прямо возле окна с совсем не шикарным видом на ночной город, мы приступили к трапезе. Впервые за всю жизнь мне было так неловко находиться с ней, с той, с которой провела лучшие годы жизни. Я старалась не поднимать головы, чтобы не сталкиваться с её глазами, потому что всё это меня убивало. Нет, я на неё ничуть не сердилась, не злилась, мне просто было не по себе. Что-то внутри разрывало меня на части, и я отчаянно пыталась понять: как два самых близких человека на земле могут так себя вести? Будто ничего и никогда не было, будто всё идет так, как нужно!
