Я смеюсь. Сомневаюсь, что у них было время дойти до парковки. Но ни Эйдан, ни Хантер не славятся терпением.
– Ладно. До встречи, тренер.
Тренер Келлер кивает, прежде чем вернуться к своей главной задаче – отключению проектора.
Когда я выхожу из кинозала, Джек в коридоре наполняет бутылку для воды.
– Увидимся, Уильямс, – говорю я, проходя мимо него.
– Не продолбай ее, Харт, – окликает меня Джек.
Я замираю, потом разворачиваюсь.
– Что?
– Твой «магический портал» утром. Очень похож на Харлоу Хейз. Не продолбай все.
– Я не знаю, что ты видел, но…
– Хватит придуриваться, Харт. Все путем. Я сделаю то, что должен для команды. Я буду на каждой тренировке и постараюсь по полной, чтобы кубок попал к нам в руки. Но хоккей – это просто игра. Харлоу? – Он делает паузу. – Она смотрит на тебя, как я смотрел на нее. То, что было между нами, всегда было ошибкой. Я не сразу до этого допер. Так что не продолбай ее.
Он бросает на меня угрюмый взгляд и уходит.
В дверь стучат, но я не поднимаюсь с уютного местечка на диване.
– Я никого не жду! – кричит Ева с кухни. Другими словами, «открываешь ты».
Я ставлю фильм на паузу на идеальном лице Райана Гослинга, с тяжелым вздохом встаю и потягиваюсь.
– Я тоже никого не жду, – сообщаю я Еве, направляясь к входной двери. – И тебе до входа куда ближе.
Она только что вернулась с бранча. Еще даже куртку не сняла.
Ева пожимает плечами.
– Наверное, это красавчик Мак-Харт пришел умолять тебя все-таки прийти на его матч, – предсказывает она.
– Определенно нет, – возражаю я.
Вообще мне показалось, что Конор испытал облегчение, когда я сегодня днем сказала, что не приду на первый матч в плей-офф. Я за месяц с тех пор, как мы вернулись после зимних каникул, не ходила ни на один матч регулярного сезона.
Если бы я не поцеловала Конора в той прачечной после свидания в боулинге, я бы, наверное,
Но я поцеловала Конора, и все завертелось и стало ужасно напоминать отношения. Мы все время видимся. Часто переписываемся. Я не встречаюсь с другими парнями, и мне кажется, он не спит с другими девушками. Я никогда не спрашивала. Несмотря на все мои заверения во время нашей первой интрижки, мы никогда не проясняли и не обсуждали ничего между нами.
Я до сих пор веду себя как полная трусиха. Я не хочу первой открывать карты. В основном потому, что уверена: из-за этого между нами все разрушится, как плохо сложенный домик из этих самых карт.
Я распахиваю входную дверь. Я была права.
Это не Конор.
Это три человека, которых я не ожидала увидеть в Сомервилле до выпускного в мае.
– Что… Что вы тут делаете? – спрашиваю я у Хью, Эллисон и Лэндона.
Лэндон смотрит на отца.
– Я же говорил, что приезжать было плохой идеей.
– Лэндон, – укоризненно говорит Эллисон.
– Э-э-э, нет, я очень рада вас видеть. Заходите.
Я отступаю в сторону, пропуская их в дом. Никто не ответил на мой вопрос, но если Лэндон недоволен визитом, то у меня есть неприятное подозрение, что я знаю, зачем они здесь.
– Я много думал о том, что ты сказала, когда была дома, – говорит Хью, когда все заходят. – Я посмотрел расписание хоккея Холта… И вот мы здесь. – Он явно неверно считывает тревогу на моем лице. – Не волнуйся. Мы с Эллисон сами найдем места. Можешь сесть с друзьями. Ты даже не будешь знать, что мы там.
Черт. Вот почему не надо совать нос во взрывную семейную драму других людей. Я злюсь на себя, и еще меня бесит Конор. Ну вот зачем ему надо было приходить на порог к Гаррисонам? Приглашать меня на вечеринку? Затаскивать еще глубже в этот бардак?
Ева выходит из-за угла и улыбается.
– Ух ты, визит-нежданчик! Это так круто, ребят!
«Круто» – не первое слово, которое я бы выбрала.
Эллисон улыбается:
– Рада тебя видеть, Ева. Как проходит последний курс?
– Ну жаловаться не могу, – отвечает Ева. – Бен не такой красавчик, как Конор Харт, но у него есть хорошие качества. – Она ухмыляется.
– Ева, серьезно?! – Я меряю ее убийственным взглядом. Будь речь о другом парне, я бы смутилась. Но речь о Коноре, и я сгораю от стыда.
– Прости, разве родные не знают, что ты пехаешь звезду кампуса на регулярной основе?
Я не смотрю на Гаррисонов, только затаскиваю Еву на кухню. И когда нас уже не видно, набрасываюсь на нее.
– Какого хрена ты творишь? Серьезно?!
– Перебор? Прости. Ты же знаешь, я не фильтрую базар, когда под алкоголем.
– Ты пьяна в… – Я смотрю на часы на микроволновке. – В два часа пополудни воскресенья?
– Выпила пару «Мимоз» на бранче с Мэри, – признается Ева. – Пришлось, чтобы продраться через ее историю о матросе, за которым она теперь бегает. Я все еще расстраиваюсь, что с Клейтоном не вышло. Истории о нем было слушать куда интереснее. Как в тот раз…
– Мы отклоняемся от темы. Не говори о моей интимной жизни и о Коноре с Гаррисонами в любом стиле, виде и форме. Усекла?
Ева вздыхает.
– Усекла. – И через минуту добавляет робкое: – Прости.
