Дверной звонок звенит, как только начинается очередная серия «Офиса».
– Поставь на паузу, – прошу я, вставая.
– На паузу? – смеется Лэндон. – Мы эту серию раз восемь смотрели.
– Мой дом – мои правила, – усмехаюсь я. – Поставь на паузу.
Лэндон драматично вздыхает, но подчиняется. Приостановка нашего совместного просмотра всего, чего угодно, была источником наших споров, сколько я себя помню. Если мы это уже смотрели – а чаще всего так и есть, – Лэндона вполне устраивает ничего не останавливать. А у меня наоборот. Неважно, знаю ли я содержание пропущенных сцен или нет, я каждый раз должна смотреть все целиком.
– Кто-то пришел, – говорит Ева, когда я прохожу мимо кухонного стола. Она даже не поднимает глаз от своих конспектов.
– Да, я слышала, – отвечаю я, возводя глаза к потолку.
Все веселье пропадает, когда я выхожу в прихожую и открываю дверь. Конор поднимает взгляд от своих ботинок, потом смотрит на мою переднюю ступеньку и снова на меня. На улице началась морось. Капельки воды капают с его волос и скатываются по скульптурному лицу. Кажется, эти струйки его не беспокоят. Он сует руки в карманы.
Когда я выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь, единственным звуком остается дробь дождевых капель.
– Прости, – наконец говорит он. – Не надо было так на тебя срываться.
– Я просто пыталась заставить тебя увидеть, что им не все равно, Конор. Что они приехали и гордились тобой.
– Да. Они просто отлично умеют вести себя достойно. – Конор фыркает и отводит взгляд, смотря на дождь, капающий с крыши.
– Это могла быть твоя последняя игра сезона. Последний матч, в котором ты участвуешь, в университете. Они приехали и… Не знаю. Я подумала, что в какой-то степени тебе бы хотелось, чтобы они увидели, как ты играешь. Я была не права. Разумеется.
– Это не была моя последняя игра.
– Я уверена, что ты дойдешь до титула чемпиона. Я не хотела так говорить.
– Должна была приехать мама.
– Она не приехала, потому что они…
– Нет. Ее просто вызвали в больницу в последний момент. – Конор пристально смотрит на меня. – Лэндон здесь? Живет у тебя?
– Да, – осторожно отвечаю я.
– Между вами что-то есть?
Я смеюсь:
– Что? Ты серьезно? – Судя по лицу, да. – Между нами все не так, Конор. И никогда не было.
– Для него – так, Харлоу.
Я начинаю говорить, но он не умолкает:
– Не то чтобы парни и девушки не могли быть друзьями. Просто это маловероятно, если девушка в таком сценарии выглядит как ты.
– Ты не прав, – сообщаю я.
Конор пожимает плечами:
– Может быть. Я так не думаю. Особенно с тех пор, как… – И он указывает на нас обоих попеременно.
– Ты поэтому сюда пришел? – огрызаюсь я. – Потому что боишься, что я буду мутить с твоим братом, чтобы наказать тебя за мудацкое поведение?
– Нет. Я уверен, что в тебе нет таких чувств к нему. Я пришел, потому что мне хреново после последнего разговора.
– Мне тоже хреново, – признаю я. Я злюсь на него. Но еще хочу шагнуть вперед и поцеловать его.
Конор не реагирует на мое признание. Он снова отворачивается, на этот раз смотря на траву, мокнущую под дождем. Я прослеживаю взглядом его профиль. Сильный, решительный подбородок. Благодаря дождю я чую его кедровый одеколон. Глубоко вдыхаю, пытаясь набраться решимости. Я больше не могу все это продолжать. Пик прошел, мы стремимся в пропасть. И будет не так больно, если я сама все разрушу.
Надеюсь.
– В этом семестре я пишу диплом, – начинаю я. Он знает, он слушал, как я об этом говорила. Но мне нужно отбросить фамильярность. – Среди дипломников есть девушка, с которой я хожу на несколько предметов… Она летом бежит Бостонский марафон. Предложила вместе тренироваться.
– Ну так давай, – поощряет Конор, снова смотря на меня.
– Да, я и собираюсь.
Я улыбаюсь, хотя у меня сосет под ложечкой. Мне бы радоваться, что он упрощает мою задачу. Но я не радуюсь, и сокрушительное разочарование втискивается в пугающую реальность.
– Наверное, нам нужно прекратить еще и спать вместе. – Я держу голос ровным и спокойным. Беззаботным.
– О! – Это слово ничего мне не говорит, как и тон его голоса. Наверное, так звучит понятие «нейтральный». И когда Конор говорит снова, это совсем не то, чего я ожидаю. – Хочешь снова попробовать с Акваменом?
Я смеюсь, как будто для меня так просто идти дальше. Как будто чувства – это рубильник, который можно включать и выключать, когда хочется. Может, так и есть. Для Конора.
– Посмотрим.
Не посмотрим. Эрик вел себя исключительно в рамках приличий с тех пор, как я отклонила его приглашение на второе свидание. Я дала ему ясно понять, что лучше быть друзьями. Но моя главная цель в этом разговоре – произвести на Конора впечатление, будто меня не волнует финал нашего соглашения в плане друзей с привилегиями, так что я оставляю возможность открытой.
Я не дразню его в ответ словами про возвращение плейбоя. Может, он никогда не прекращал им быть. Может, он перетрахал половину кампуса за то время, пока трахал меня. Конор изучает меня, и я боюсь, что мое молчание говорит больше любых слов.
