– А кто их разберет, этих родителей? – он делает глубокую затяжку и выпускает тонкую струю дыма.
– Вы их не спросили?
– Нет, – он задумывается, и какое-то время мы сидим в тишине. – Сначала казалось, что так и должно быть. Считал, что они строгие, но справедливые.
– А потом?
– Потом, – он стряхивает пепел на землю, – решил, что дело во мне. Начал искать в себе недостатки, из-за которых они меня невзлюбили. Был уверен, что заслужу их уважение и любовь, если хорошо постараюсь и поработаю над собой. Был готов расшибиться в лепешку, лишь бы только заставить их взглянуть на меня иначе.
– Но ничего не вышло.
– Да, – мужчина кивает. – Когда у меня появилась дочь, я понял, что все мои попытки изначально были обречены на провал.
– И что в итоге?
– В итоге они умерли, так и не полюбив меня.
– Мне жаль, – честно говорю я, чувствуя, как в уголках глаз впервые за день собираются слезы. Хочется расплакаться из-за сидящего рядом мужчины, прожившего целую жизнь, так и не познав родительской любви и заботы. Подсознательно я понимаю, что мне уготована та же участь.
– Так бывает, – он пожимает плечами. – Нужно принять это как данность, и тогда жизнь станет немного проще.
Я слабо улыбаюсь, ведь он понятия не имеет, что такое «моя жизнь». Меня бы устроили их нелюбовь и безразличие. Я бы пережила их показательное равнодушие, но ненависть и жестокость – никогда.
Мужчина поднимается с асфальта и отряхивает испачкавшиеся брюки.
– Что ж, думаю, мне пора, – заявляет он, смотря на меня с высоты собственного роста. Наверное, в этот момент я кажусь ему глупым и запутавшимся ребенком.
– Спасибо, – я умолкаю, искренне не понимая, за что именно должна его благодарить.
– Поверь, наступит день, когда ты выйдешь из дома и уже никогда больше туда не вернешься, – уверенно заявляет он, продолжая нависать надо мной.
– И когда же он наступит?
– Когда-нибудь, но точно не сегодня, – он осматривается, – точно не в этом переулке, где может случиться что-то действительно плохое.
Я прослеживаю за его взглядом и замечаю в стороне от нас компанию парней, пристально наблюдающих за мной.
– Позволь отвезти тебя домой, – почти умоляет мужчина, и мне нечего ему возразить.
Я подъезжаю к тому самому переулку, паркую машину у соседнего дома и выхожу наружу. Добираюсь до того места, где сидела три года назад. Приземляюсь на заснеженный асфальт и смотрю на дорогу, где могли найти мое тело. Для меня все могло закончиться еще тогда, и не случилось бы никакого «сегодня».
<p>Ник</p>По пути к машине Ясмины я перезваниваю Антону, который весь день пытался до меня достучаться. Когда он после трех гудков отвечает, я не стесняюсь наброситься на него с нелепыми обвинениями.
– Из-за тебя меня выгнали с занятий.
– И где же моя благодарность? – невозмутимо интересуется он, чем вызывает мое неподдельное восхищение.
– Ага, спасибо, – говорю я, улыбаясь. – Зачем звонил?
