– Он пишет… – глаза подруги расширяются то ли от ужаса, то ли от сильного удивления.
– Да что там такое?! – я не выдерживаю и вырываю телефон из ее рук.
Сава: Лу, у меня есть новости. И они не очень хорошие. Ясмина сейчас в частной психиатрической клинике. Я тоже здесь. Напишу тебе позже, когда появятся какие-то новости. Пока что ничего толком не ясно.
– Что за! – я, не спрашивая разрешения Лу, нажимаю на кнопку вызова.
– Лу, здесь не очень удобно говорить, – отвечает Сава спустя несколько секунд.
– Где здесь? Где она?! – кричу я в динамик, наплевав на то, что все посетители кафе слышат мои вопли.
– Кто вообще говорит? Где Лу?
– Это Ник. Тупой ютубер и сосед Ясмины.
– А, – на несколько секунд он замолкает. – Прости, Ник, но я не могу сказать тебе, где она. Это для ее же блага.
– Для какого еще блага? Ты же знаешь, что ваша мать с ней делала. Так, какого черта?!
– Она заявилась к родителям на работу и начала нести всякий несвязный бред, – почти шепчет в трубку Сава. – Похоже на острый психоз. Когда ее привезли сюда, то сразу вкололи успокоительное, и сейчас она спит. Я напуган не меньше твоего, понятно?
– Тогда скажи мне адрес гребаной клиники, понятно?
– Пока не буду уверен, что она в порядке, и что, – он запинается, словно обдумывает следующие слова, – и что ты не причастен к этому срыву, я ничего тебе не скажу.
– Причастен? Думаешь, это я довел ее до такого состояния? – мне хочется рассмеяться и при встрече хорошенько его ударить. – А в том, что твоя мать все эти годы истязала ее физически и морально, тоже виноват я?
– Не лезь в это. Тебя здесь не было, и ты понятия не имеешь, через что прошла наша семья.
– Какой же ты тупой, раз думаешь, что Ясмина рассказывала тебе абсолютно все.
– К чему ты ведешь? – в его голосе появляется смятение.
– К тому, что сестра берегла твои чувства, идиот! Она не хотела, чтобы мать выглядела в твоих глазах монстром. Неужели ты все еще не понял, что она делала и сделает все, чтобы оградить тебя от этого кошмара? Она переживала все в одиночестве. Притворялась и врала всем, включая тебя. Только бы никто не узнал о том, как ей больно и плохо. Разве ты не понимаешь, как сильно мы все ее подвели?
Лу протягивает руку и беззвучно произносит «отдай». Сава по-прежнему молчит, а мои слова на исходе. Я возвращаю телефон подруге и залпом выпиваю всю воду из стакана.
– Сав, это я, – начинает Лунара, и в ее глазах блестят слезы. – Поверь, Ник не мог навредить Ясмине. И если ты еще помнишь, каково это – кого-то любить, ты пришлешь нам адрес клиники.
Она сбрасывает звонок быстрее, чем я успеваю вздрогнуть от слова «любить». Лу смахивает выступившие в уголках глаз крупные слезинки. Проходят какие-то жалкие доли минуты, и Сава скидывает название и адрес клиники.
– Хорошо, – облегченно выдыхает подруга, – но что именно мы собираемся делать? Нас вообще туда пустят?
– У меня есть одна идея, но я не уверен, что он согласится.
– О ком ты говоришь?
Я нахожу нужный телефон в списке контактов и нажимаю на «вызов». Он отвечает только на мой пятый подряд звонок.
– Ник, я на работе и не могу говорить. Помнишь, что мы говорили об экстренных звонках? – он говорит спокойно, но с толикой строгости.
– Это он и есть, Антон, – мой голос становится умоляющим. – Самый что ни на есть экстренный случай. Ты мне нужен. Прямо сейчас.
Через полчаса машина Антона останавливается у кафе, и мы с Лу быстро запрыгиваем внутрь. Мне стоило немалых сил убедить его нам помочь.
– Все еще не понимаю, Ник, как ты уговорил меня сорваться с работы, – он качает головой, уверенно маневрируя на дороге. – Тебе повезло, что я смог уйти.
– Это и есть ответ на твой недавний вопрос, – отвечаю я, сидя на пассажирском сидении. Лу, притаившаяся на заднем сидении, всю дорогу хранит молчание.
– Ты о чем? – Антон выглядит сбитым с толку.
– О том, что мы сами решаем, какими людьми хотим быть, – я вижу, как он приятно удивлен моей внимательностью к его словам. – Ты сорвался с работы, потому что хороший человек, и не мог поступить иначе.
– Скажи мне что-то, чего я не знаю, – он награждает меня широкой улыбкой. – Например, о тебе, Ник.
– Я понял, что хочу замечать жизнь, – собственное неожиданное признание шокирует меня. – Реальную жизнь и реальных людей с их проблемами. Я больше не хочу, чтобы все сводилось к чему-то одному. Пусть даже это мое самое любимое хобби, я готов впустить в свою жизнь и другие вещи. Надоело сидеть взаперти и быть таким ограниченным.
– Не будь к себе так строг, – Антон почти смеется, чего прежде за ним не наблюдалось. – В жизни всегда так. Что-то одно обязательно перетягивает на себя все наше внимание. Вот смотри, до чего меня довела работа. Еду непонятно куда со своим пациентом.
– И я очень благодарен вам за это.
– Вам? – притворно ахает он. – Еще минуту назад мы общались на «ты».
– После того, как ты согласился приехать, мое уважение к тебе резко возросло.
– Отлично. Спустя месяц знакомства я заслужил твое уважение, – Антон снова смеется, и его непринужденность меня успокаивает. Рядом с ним кажется, что у нас все получится.
