Лиза все это время стоит рядом, и, кажется, тоже плачет. Ее рука неизменно покоится на моей спине, и я не понимаю, почему она поддерживает меня. Разве ей не положено ненавидеть всю нашу семью за то, что отец так и не смог нас оставить?
Выливающаяся наружу правда шокирует всех, кроме родителей. Они смотрят на меня так, словно видят впервые.
Я так сильно поглощена своей болью, что за собственными криками и рыданиями не замечаю оказавшихся по бокам от меня людей в белом. Один из них, мужчина, мягко отталкивает Лизу и берет меня под левую руку.
– Что происходит? – спрашиваю я охрипшим голосом, когда меня насильно пытаются увести из кабинета.
– Не переживай, все в порядке, – спокойно отвечает женщина, взявшая меня под руку с другой стороны.
Я падаю на землю, надеясь, что они не станут тащить меня волоком. Лиза тянется ко мне, но подошедший отец ее останавливает.
– Она не в себе, – грубо, но уверенно заявляет он, не оставляя никому из присутствующих сомнений, что так и есть. – Специалисты помогут.
Я так сильно устала за последние полчаса, пока рассказывала свою историю. Историю, в которую никто, кроме меня самой, никогда не поверит. Может, он прав, и я действительно не в себе? Может, моя правда на самом деле очередная ложь?
Ну и пусть. Быть сумасшедшей и лгуньей гораздо проще, чем продолжать бороться за эту искалеченную жизнь.
Ее нет. Проходит минута, две, пять, десять. Я возвращаюсь на парковку и вижу, что ее машина исчезла. Меня охватывает внезапная паника. Быстро бегающие из стороны в сторону глаза пытаются отыскать ту, кого здесь уже точно нет. Подступившая к горлу лихорадочная тревога мешает сделать глубокий вдох.
– Ник? – зовет меня появившаяся рядом Лу. – Ты чего не идешь в институт? – Заметив мой растерянный взгляд, устремленный в асфальт, она кладет ладонь мне на плечо. – А где Ясмина?
– Не знаю, – я готов провалиться сквозь землю и улететь прямиком в ад за то, что оставил ее одну. – Она пропала.
– Снова? – Лу не была бы так спокойна, если бы видела Ясмину этим утром, когда та столкнулась в коридоре с Пломбиром. – Уехала куда-то на машине?
– Да, но… – у меня, наверное, впервые в жизни ломается голос.
– Но что, Ник? – она трясет меня за плечо, пытаясь привести в чувство. – Что-то случилось? Между вами?
– Я не уверен, но, кажется, ей стало хуже, – присутствие подруги и наш разговор только усиливают нарастающую панику. – Этим утром она снова испугалась Пломбира. И я чувствую, что что-то не так, Лу.
– Но как ты упустил ее из виду?
– Она попросила оставить ее на пять минут. Я отошел к институту, а когда вернулся, машина уже исчезла.
– Ты пробовал ей звонить? – Лу достает из кармана пальто телефон.
– Раз пять, – я хватаюсь за голову, – что нам делать?
– Я напишу Саве. Может быть, он что-то знает.
– Хорошо, спасибо.
– Ты уверен, что мы не зря поднимаем кипиш? – спрашивает она, набирая сообщение Саве. – Все, готово, теперь ждем ответ.
– Я уверен, что она исчезла не просто так.
– Что? – Лу осекается, и по ее лицу пробегает тень осознания. – Ты же не думаешь, что она…
– Пойдем в кафе через дорогу, – я беру ее за руку, и мы уходим в противоположную от института сторону. По дороге я не перестаю пытаться дозвониться до Ясми, но в ответ получаю лишь переадресацию на голосовую почту.
Мы устраиваемся за столиком и просим официанта принести два стакана минеральной воды.
– Сава ответил, что ничего не знает. Но она обещала приехать сегодня вечером домой, чтобы поговорить с родителями, – Лу поднимает глаза. – Ты что-то об этом знаешь?
– Да. Она много чего запланировала на этот день, – не верю, что она струсила. – Ясми не сбежала бы просто так. Что-то не так, Лу.
– Я уже тысячу раз это слышала, – она раздраженно стучит ногтями по поверхности стола. – Но, если ты не забыл, это ты с ней живешь и ездишь в поездки. Я по-прежнему ничего не знаю. Ни про ее жизнь, ни про ее родителей, ни про ее тайны. И, честно говоря, это бесит и мешает увидеть картину целиком. Ты на нереальном взводе, а я не могу понять причину. Что не так с Ясминой? Скажи мне, Ник. Серьезно, говори прямо сейчас.
– Она собиралась тебе обо всем рассказать. Сегодня в этом самом кафе, – я провожу ладонью по вспотевшему от волнения лбу. – Дело в ее родителях. Особенно, в матери.
– Я в курсе, что их с Савой мама – не подарок.
– Она жестоко обращалась с Ясминой.
– То есть как? Била? – увидев мою неоднозначную реакцию, на мгновенье Лу прикрывает глаза. – Значит, что-то еще хуже.
– Да, намного хуже.
Какое-то время мы молчим, и официант, принесший заказ, шарахается от нас, как от чумных. Повисшая тишина не спасает. Подруга обдумывает услышанное, и с каждой секундой все больше походит на меня. Теперь нас двое: взвинченных и до смерти напуганных. А еще злых на самих себя за то, что не смогли уберечь Ясмину.
Спустя час, когда наши с Лу нервы истончены до предела, приходит сообщение от Савы. Мы синхронно вздрагиваем от звукового оповещения. Про себя я молюсь, чтобы Ясми оказалась в порядке. Перед тем, как взглянуть на экран, Лу, кажется, задерживает дыхание.
