Второго июня 1956 года «Правда» сообщила, что Президиум Верховного совета СССР удовлетворил просьбу В. М. Молотова об освобождении его от обязанностей министра иностранных дел. Новым руководителем дипломатического ведомства стал Д. Т. Шепилов.
Дмитрий Трофимович положил начало сближению Советского Союза с Арабским Востоком. До него арабские режимы считались националистическими, реакционными и даже фашистскими, что часто было недалеко от истины. Арабские режимы нещадно уничтожали коммунистов, друг друга и собственное население, но теперь Москва старательно закрывала на это глаза.
Летом 1955 года египтяне отмечали третью годовщину свержения короля и революции. В Каир впервые был приглашен представитель СССР. Прилетел Шепилов. 22 июля на митинге выступил египетский лидер Гамаль Абдель Насер. Советский министр сидел перед трибуной, ему переводили речь президента. По завершении официальной церемонии Шепилов потребовал организовать ему встречу с Насером.
У посла таких контактов не было. Советское посольство в Каире вообще еще не знало, как относиться к молодым офицерам, прогнавшим короля Фарука. Взялись это сделать сотрудники военного атташата.
Говорят, что Насер встретил Шепилова словами:
— Брат мой, я так долго ждал этой встречи!
Встречи Шепилова с Насером заложили основы ближневосточной политики Советского Союза — опора на арабские страны против Запада. В благодарность за антиамериканские лозунги и слова любви, адресованные сменявшим друг друга советским вождям, Москва снабжала арабский мир оружием, ссужала деньгами, посылала многочисленных советников и специалистов.
Академик А. Д. Сахаров вспоминал, как ученых-атомщиков пригласили на заседание Президиума ЦК. Ждать пришлось долго — никак не могли закончить предыдущий вопрос.
Наконец им объяснили:
— Шепилов только что вернулся из поездки в Египет. Вопрос чрезвычайно важный. Обсуждается решительное изменение принципов нашей политики на Ближнем Востоке. Отныне мы будем поддерживать арабских националистов. Цель — разрушить сложившиеся отношения арабов с Европой и Соединенными Штатами, создать «нефтяной кризис» — все это поставит Европу в зависимость от нас.
Хрущев получил возможность лично побеседовать с Насером в Нью-Йорке 24 сентября 1960 года. Никита Сергеевич вел себя свободно и раскованно. Запись беседы свидетельствует:
«Гостям приносят коньяк, и Н. С. Хрущев в шутку замечает, что официант, по-видимому, неопытный человек и не знает, что арабы в обществе не пьют, а пьют лишь наедине, сидя перед зеркалом.
Г. А. Насер, смеясь, говорит, что в таком случае надо, чтобы каждому из присутствующих дали отдельное зеркало.
Н. С. Хрущев в тон ему отвечает, что тут нужно не зеркало, а отдельная комната».
Шепилов был легким на подъем человеком и, в отличие от своего предшественника Молотова, полагал, что министр должен как можно больше ездить по миру и встречаться с иностранными дипломатами. Человек открытый и незакосневший, Дмитрий Трофимович был способен выслушать собеседника, и если тот говорил что-то разумное, то и согласиться с ним.
Министр иностранных дел ФРГ Генрих фон Брентано говорил: «Советскому Союзу удалось совершить глубокий прорыв фронта общественного мнения. Постоянные визиты и контрвизиты принесли Советскому Союзу пропагандистский и психологический успех, который нельзя недооценивать». Западные политики и дипломаты отмечали, что русские предстали в новом свете. С ними легко говорить. Они высказываются откровенно и без обиняков. Производят впечатление людей, уверенных в себе.
Шепилов, ощущая полную поддержку Хрущева, вел себя совершенно самостоятельно. Дипломаты обрели министра, не похожего на своих предшественников. Когда он вылетал в Каир для встречи с Насером, его спросили, кому из помощников сопровождать министра. Он удивился:
— Зачем людей отрывать от дела? Переводчик найдется в посольстве, а портфель я сам могу носить.
Д. Т. Шепилов — единственный советский министр иностранных дел, который ни разу ни на кого не накричал. Он не придирался к своим подчиненным, доверял им и без придирок подписывал бумаги, которые ему приносили.
Дмитрий Трофимович считал, что Советскому Союзу надо подружиться с азиатскими странами, на которые в Москве прежде не обращали внимания. Хрущев его поддержал. Сталин и Молотов только Америку и Западную Европу считали партнерами, достойными внимания.
При Шепилове в октябре 1956 года была подписана Декларация о восстановлении дипломатических отношений с Японией. И по сей день это единственный документ, который связывает Россию с Японией.
Будущий посол в США Анатолий Федорович Добрынин вспоминал, что работать с Шепиловым было интересно. Он вызывал специалистов, просил их объяснить, что к чему. Все быстро схватывал, но очень глубоко вникать, похоже, не стремился. Вероятно, он не собирался слишком задерживаться на этом месте. Но, конечно же, не предполагал, что его министерская карьера окажется столь короткой.
