«В ходе длительных бесед со мной каждый из них подал несколько довольно быстрых и крученых мячей, — писал Никсон в одной из своих книг. — Но встреча с Хрущевым после бесед с ними — это все равно что игра с командой высшего класса после игры со слабаками. Он пускает в ход умопомрачительный набор различных приемов: сногсшибательную скорость, крученые мячи, слабые и сильные подачи, весь арсенал трюков — и все это в сбивающем с толку темпе. Я нанес сотни протокольных визитов руководителям правительств многих стран, но никогда раньше глава правительства не встречал меня тирадой нецензурных слов, переводя которые на английский его переводчик краснел».
Никсона сопровождали брат президента США Дуайта Эйзенхауэра — Милтон (президент Университета Джона Хопкинса) и вице-адмирал Хаймэн Риковер, глава национальной программы по созданию атомного подводного флота США. Встречал их первый заместитель главы правительства Фрол Козлов. Аэродром был пуст, если не считать дипломатов и корреспондентов.
Американским послом в Советском Союзе был Льюэллин Томпсон, карьерный дипломат, который первый раз приехал в Москву еще в 1939 году. Даже в самые опасные дни осени 1941-го, когда всех дипломатов эвакуировали в Куйбышев, Томпсон оставался в Москве. В 1957-м Эйзенхауэр назначил его послом в Москве.
Томпсон увел Никсона в небольшую гостиную рядом со спальней посла на 2-м этаже и там рассказывал о ситуации в Москве. Контрразведчики гарантировали ему, что в этой комнате — единственной во всем посольстве! — нет подслушивающих устройств.
Никсон лег спать пораньше, но из-за большой разницы во времени ему не спалось. В половине 6 утра он встал, разбудил своего помощника и вместе с советским охранником, который одновременно исполнял обязанности переводчика и водителя, поехал на Даниловский рынок. Когда вице-президент был мальчиком, он работал в лавке отца и рано утром ездил с ним на рынки в Лос-Анджелесе, чтобы к открытию лавки доставить свежие фрукты и овощи. Ему хотелось сравнить рынки.
Вице-президента США встретили очень доброжелательно, предлагали ему фрукты и овощи, от денег отказывались. Он почти час бродил по рынку. Его поразила только одна деталь: он увидел две пары весов — одними пользовался продавец, другими покупатель, чтобы перевесить покупку и убедиться, что его не обвесили. Понятие «контрольные весы» ему было незнакомо. У Никсона просили билеты на американскую выставку. Решив, что билеты дороги для этих людей, он попросил помощника дать им сто рублей. Но все засмеялись: билеты не достать ни за какие деньги. Посещение рынка было незапланированным и разозлило хозяев. «Правда», «Известия», «Труд» негодующе обвинили Никсона в попытке «подкупить» и «унизить» советского человека: он пытался раздавать деньги, позируя американским фотографам.
Встречи в Кремле начались в кабинете председателя Президиума Верховного совета СССР маршала К. Е. Ворошилова. Потом гостя отвели к Хрущеву. Когда американцы вошли, Никита Сергеевич демонстративно рассматривал модель спутника, отправленного на Луну. «Я чувствовал, что он находится в раздраженном состоянии, — вспоминал Никсон. — Он все время оглядывал меня с ног до головы, как портной может оглядывать клиента, чтобы сшить ему костюм, или, скорее, как похоронных дел мастер оглядывает будущего покойника, чтобы подобрать ему гроб».
Хрущев был страшно недоволен тем, что американский Конгресс принял резолюцию в поддержку стран, «порабощенных Советским Союзом». Заявил, что считает это серьезной провокацией. Никсон попытался объяснить, что Конгресс не подчиняется исполнительной власти. Никита Сергеевич никак не мог остановиться.
— Эта резолюция воняет! — кричал он, стуча по столу.
Он выражал свои эмоции с помощью непечатных слов, выходящих столь далеко за рамки дипломатического этикета, что Олег Александрович Трояновский, его молодой помощник по международным делам, не без колебаний переводил их.
Хрущев лично прибыл на открытие выставки.
Он не уставал спорить и пытался поддеть Никсона:
— Американцы потеряли умение торговать. Вы постарели и не торгуетесь, как раньше. Вам надо влить свежие силы.
— А вам надо иметь товары, чтобы торговать, — нашелся Никсон.
Хрущев заговорил о том, что Советский Союз желает жить в мире, но готов защитить себя в случае войны. Он обещал, что Советский Союз через семь лет достигнет уровня развития США:
— Когда мы догоним вас и станем вас обгонять, мы помашем вам рукой. Если вы захотите, мы остановимся и скажем — пожалуйста, догоняйте нас...
Никсон старался сдерживаться: ведь он был всего лишь вицепрезидентом и гостем СССР.
— Вы не должны бояться обмена идеями, в конце концов, вы ведь всего не знаете.
— Если я всего не знаю, — оборвал его Хрущев, — то вы ничего не знаете о коммунизме, кроме того, что боитесь его.
Проходили мимо бакалейной лавки. Никсон сказал:
— Может быть, вам будет интересно узнать, что у моего отца была небольшая лавка в Калифорнии и все мальчики в нашей семье, учась в школе, одновременно работали в этой лавке.
Хрущев презрительно отмахнулся и фыркнул:
— Все торговцы — воры!
