Никсон ответил:
— Воры бывают везде. Я видел сегодня, как люди перевешивают продукты, купленные в государственном магазине.
Они остановились в павильоне, где были выставлены образцы кухонной техники. Здесь и состоялся знаменитый спор. Заговорили сначала о достоинствах разных стиральных машин. Никсон решил объяснить, что не только богатые американцы могут купить дом, представленный на выставке.
— Это типичный для Соединенных Штатов дом, — рассказывал вицепрезидент, — его стоимость 14 тысяч долларов — эти деньги можно выплачивать 25—30 лет. Большинство рабочих могут купить себе такой дом.
Хрущев не моргнув глазом выпалил:
— У нас тоже найдутся рабочие и крестьяне, которые могут выложить 14 тысяч долларов наличными за жилье.
Никита Сергеевич убежденно говорил о том, что капиталисты строят дом всего на два десятилетия, а в Советском Союзе дома строятся так, чтобы они остались и детям, и внукам .
— Вы думаете, что русские будут поражены этой выставкой? Для того чтобы американец мог купить такой дом, он должен иметь очень много долларов, а у нас достаточно быть гражданином страны. Если у американца нет долларов, его право купить подобный дом превращается в возможность ночевать под мостом.
Никсон пытался ему возражать:
— Мы не считаем, что эта выставка поразит советский народ, но она заинтересует его точно так же, как ваша выставка заинтересовала нас. Разнообразие, право выбора, тот факт, что дома строят тысячи различных фирм, — вот что важно для нас. Мы не хотим, чтобы какой-то один высокопоставленный государственный чиновник принимал решения и говорил, что мы будем иметь дома одного типа.
Хрущев ответил, что лучше иметь одну модель стиральной машины, чем много разных. Никсон заметил:
— Не лучше ли сравнивать качества наших стиральных машин, чем мощь наших ракет? Разве не такого соревнования вы хотите?
— Да, мы хотим такого соревнования! — закричал Хрущев. — Это ваши генералы кричат о ракетах, а не о кухонной утвари, это они грозят нам ракетами, это они хорохорятся, что могут стереть нас с лица земли. Но этого мы, конечно, никому не позволим сделать. А тем, кто попытается, мы покажем, как говорят у нас в России, кузькину мать.
Мы сильны, мы можем побить вас.
Никсон гнул свою линию:
— По моему мнению, вы сильны, и мы сильны. В некотором отношении вы сильнее нас, а в другом — мы сильнее. Но мне кажется, что в наш век спорить, кто сильнее, — занятие совершенно бесполезное... Для нас спор, кто сильнее, не имеет смысла. Если начнется война, обе наши страны проиграют.
Хрущев стал шутить:
— Четвертый раз мне приходится говорить, и я не узнаю моего друга господина Никсона. Если все американцы с вами согласны, то с кем же тогда мы не согласны? Ведь мы же именно этого и хотим.
Но Никсон не отставал:
— Когда мы садимся за стол переговоров, нельзя требовать, чтобы все было так, как хочет одна сторона. Одна сторона не может предъявлять ультиматум другой.
Хрущеву слова вице-президента не понравились.
— Мне показалось, что вы угрожаете мне. Мы тоже гигантская страна. Если вы будете нам угрожать, мы ответим угрозой на угрозу.
— Я не угрожал вам, — отвечал Никсон. — Мы никогда не станем прибегать к угрозам.
— Вы косвенным образом угрожали мне, — возбужденно воскликнул Хрущев. — У вас кое-что есть, и у нас кое-что есть, и к тому же получше вашего! Это вы хотите соревноваться в гонке вооружений.
— Мы прекрасно знаем, что у вас есть. Для меня не имеет существенного значения, чьи ракеты и бомбы лучше.
Спор закончился.
Вице-президент положил руку на плечо Хрущеву и сказал:
— Боюсь, я плохо выполнил роль хозяина.
Хрущев обратился к девушке-гиду:
— Благодарю вас, хозяюшка, за то, что вы любезно предоставили нам возможность провести эту дискуссию на кухне.
Пошли дальше по выставке. Никсон и Ворошилов оказались впереди. Хрущев шел сзади. Никсон обернулся и пригласил Никиту Сергеевича присоединиться к ним. Первый секретарь с сардонической улыбкой ответил:
— Вы идите с президентом, а я знаю свое место.
Вечером на официальном открытии выставки Никсон произнес заранее подготовленную речь, которую опубликовали «Правда» и «Известия». Вице-президент говорил на крайне болезненную для советских лидеров тему — о том, сколько американских семей владеет автомобилями, телевизорами, собственными домами.
— Цифры наглядно свидетельствуют о том, что Соединенные Штаты, крупнейшая в мире капиталистическая страна, подошли с точки зрения распределения благ и богатств ближе всего к идеалу всеобщего благосостояния в бесклассовом обществе.
Этого Хрущев не мог вытерпеть. Он подскочил и стал возражать, но Никсон его остановил:
— Слово предоставлено мне. Сейчас моя очередь говорить.
После обмена речами Никсон подвел Хрущева к столу с калифорнийскими винами. Хрущев предложил выпить «за мир и ликвидацию всех военных баз на чужой территории». Никсон не хотел поднимать тост против собственных вооруженных сил и уточнил:
— Давайте просто выпьем за мир.
Начался спор о военных базах, но кто-то провозгласил тост за долголетие Хрущева. Никсон был рад сменить тему :
