Вчера было хорошо летать с Антошкой от берета к берегу, прочерчивая пузырчатый след за кормой. Но в окружении леса, камышей, под неярким утренним небом все же лучше идти на веслах… Когда не оглушает переменчивое тарахтение мотора, не бьет в лицо ветер, а время от времени легонько позванивает капель под веслом и лодка скользит почти незримо… Весь путь до Кирасировки Алена молчала, склонясь над кувшинками. За это время нетрудно было сплести венок. Но когда, проскочив осоку, Сергей подошел бортом к чьей-то вместительной четырехвесельной лодке; спрыгнул на землю, оказалось, что цветы лежат рядом на Алениных коленях, белые и желтые вперемешку, — она не притрагивалась к ним. Сгребла в руку, выходя на берег. Помрачнела в ответ на подозрительную ухмылку Сергея.
― Чего ты?
― Я думал, ты венок плетешь…
Алена переняла цветы из руки в руку. Не ответила, обрывая стебли.
На берегу, близ кирасировских лодок, по счастью, дикого не было.
Уверенный, что Алена не отстанет, Сергей первым тропинкой между осок зашагал в сторону заимки.
Запах костра и буквально домашней кухни, густой, ароматный, почувствовали уже на подходе к избушке. Днем, в безветрии, запахи словно бы поднимаются вместе с дымом костра, тогда как ночью и поздним вечером стелются по земле. Сергей испытующе посмотрел на Алену. Предупреждать ее не требовалось: когда надо, она умела владеть собой… Иногда, пожалуй, даже слишком умела.
Из-под куста боярышника, задрав хвост, шурхнула как угорелая белка, взвилась по кедровому стволу наверх и высунула мордашку: любопытно… Сергей запустил в нее прошлогодней шишкой.
На этот раз он не стал задерживаться у родника, а сразу шагнул через него на поляну. Алена держалась немножко позади, сбоку.
Трое возле костра одновременно подняли головы и посмотрели в их сторону. Бородатый Владислав издал преувеличенно испуганное «О!..» и нырнул от костра в избушку (переодеться, так как был в одной сетчатой майке поверх брюк).
Сергей и Алена поздоровались.
Мрачный, углубленный в собственные думы Гена не ответил, как бы выжидая, что еще последует за приветствием.
Сидевший на корточках Павел мгновенно выпрямился и, протягивая обе руки, шагнул к Алене.
― Собственной персоной к нам восьмая муза! А выговорите: жизнь — копейка! — неизвестно кому адресовался он, пожимая Аленины пальцы. Потом тряхнул руку Сергея. — Здоров! Спасибо за шаланду! Наяда — это русалка? Я выяснил, когда она чуть не утащила меня туда, к себе! — Глаза его весело сверкали, на губах играла та неопределенная улыбка, которая в любую минуту может обернуться озорной, приветливой или злой, язвительной.
Сергей хотел уточнить по поводу шаланды: где она? — из распахнутых дверей избушки вырвалась («как с цепи» — говорила в таких случаях Аленина мать Анастасия Владимировна) песня: «Работа у нас такая, забота наша простая!..» А вслед за песней, в аккуратно обтянутом свитере, причесанный и приглаженный, с транзистором в руках появился Владислав. Ему Алена тоже подала руку.
― Рады вас видеть! Вчера мы знакомились. Вы, конечно, забыли нас, а мы вас — нет. Ваше имя — Оля! А подруги вашей — Галя, так? Самые лучшие, самые русские имена! — говорил он для Алены, а взгляд его дольше, чем следовало, задержался на лице Сергея.
«Раньше хвалились импортным, а теперь стало модно хвалиться русским», — подумал Сергей относительно пижонского комплимента Алене.
― Мы по делу, — сказала Алена. — Мы ищем лодку.
― Лодка в целости и сохранности! — заверил Павел. — На мертвом якоре, в затоне. Весла тоже целы! — Он показал на избушку. — Так что спешить вам больше некуда!
― А кроме того, у нас на завтрак жаркое, — добавил Владислав, самодовольно пощипывая бородку. — Дичь с гарниром!
В двух котелках над костром тушилась птица, на крохотной сковородке Владислава аппетитно шипели грибы. Павел одним движением расстелил у костра свою подбитую мехом куртку.
― Прошу!
Алена взяла Сергея под руку.
― Спасибо… Мы завтракали. — Заглянула в глаза Сергею. — Пойдем?
Растопырив длинные руки, Владислав перекрыл им дорогу к отступлению.
― Нет, нет! Вы наши гости!
Сергей демонстративно помялся.
― Отдохнем?..
Шевельнув своими изогнутыми бровями, Алена капризно отстранилась.
― Только мы недолго, — сказала Владиславу. И — для Сергея: — Пять минут. — А подошла и села на подбитую мехом куртку довольно бесцеремонно. Положила рядом цветы.
Павлу ее непосредственность, пришлась по душе.
― Все васильки, васильки, много мелькает их в поле… — продекламировал он. — Грустно признаться, но мне еще в жизни никто не дарил цветов! И я — никому. Оля, подарите мне один, хотя бы символически! Взаимообразно. Я когда-нибудь верну.
Алена протянула ему одну кувшинку. И Сергей готов был поклясться, что в лице ее появилось даже что-то похожее на смущение. Владислав, как подголосок, тоже захотел кувшинку:
― Это дискриминация, Оля! Вы посеете вражду между нами.
Алена выбрала два цветка посвежей и протянула один ему, другой — Гене.
