«Опять не угадал», – напомнил Игорь Георгиевич, что в свое время я предположил интерес к бедному рудопроявлению со стороны старателей, и наконец то улыбнулся, – «Эксперимент зарубили.»
«Почему?» – удивился по настоящему: многие в партии о нем знали и на него надеялись.
«Садись,» – предложил мне со вздохом – до сих пор разговаривали стоя., – «дела посерьезней намечаются. Дай бог нам безработными не оказаться!»
«Как безработными?» – плюхнулся я на стул, заинтригованный окончательно. И выслушал вещи, для меня невероятные, поверить в которые …
Оказалось, что планировавшийся эксперимент, для начала которого многое уже сделано, причем на собственный страх и риск (со стороны начальника партии), зарублен не по причине слабой теоретической обоснованности. Денег в министерстве не хватает не только на него, а и на текущие геологические работы во многих низовых организациях. То-есть в партиях, подобных нашей. И уже намечен пересмотр утвержденных на этот год работ, естественно в сторону их уменьшения. Понятно, что с разведуемых участков вряд ли что уберут – руда есть руда – а вот поисковые работы, менее ответственное бурение, подобное намеченному на Пашином пятачке, могут и сократить. В основном, конечно, бурение, как самые дорогие работы, и без сокращения буровиков дело не обойдется. В этом году геологи пострадают меньше – отправят на пенсию пару человек, которые в поле давно не работают, о премиях можно забыть. Ну а что ждет в году следующем – сложно и предполагать. Ясно, что ничего хорошего.
«А что ты хочешь?» – под занавес добавил Игорь Георгиевич негатива, – «Не видишь, что творится в магазинах? Полки пустые! Партии бензин отпускать начали по минимому! Скоро в поле ездить будет не на чем!»
«Это что – и работу себе новую подыскивать придется?» – я уже и не сомневался, что дело к тому идет. Но кроме геологии нигде себя не видел.
«Даже сокращать никого не придется!» – шеф мой мрачно усмехнулся, – «Продукты перестанут в партию завозить, а в Мирном на них талоны уже вводят – тоже ничего не купишь. По собственному желанию и уволишься!»
Насчет продуктов я не очень огорчился – прокормлюсь собственным огородиком, охотой и рыбалкой. А другие как? Мои друзья, коллеги и товарищи?
«Ты то не пропадешь», – подтвердил и Игорь Георгтевич, – «в этом году еще как-то перебьемся, а в следующем – не знаю и не представляю. Остается только надеяться на лучшее!»
От главного геолога ушел я озабоченный дальше некуда. Хорошо, ребята успели разбежаться по домам, и их просвящать насчет надвигающихся тяжелых временах не пришлось. Самого же мрачные мысли долго не отпускали, и только Чапа, как обычно встретив у калитки, принес небольшую разрядку: я наконец то улыбнулся. Но наверное так фальшиво, что даже собачуха понял, сделал выводы, и ко мне излишне не приставал.
Потом с работы пришла жена, и сразу доложила:
«Пока ты в поле бегал, в камералку такую новость принесли – рассказывать не хочется!»
«Какую?» – прикинулся овечкой, хотя уже обо всем догадывался.
«Сокращать людей у нас будут! В этом году уже, вначале рабочих подсобных, потом буровиков, а за ними и до геологов доберутся!» – надо же, жена оказывается, знает не меньше моего.
«Кто новость то принес, человек надежный, или балаболка какая?» – продолжал я прикидываться.
«Еще какой надежный! Начальник партии и плановик из города вернулись, их туда вызывали.»
Совсем плохо. Значит, все решено на высоком уровне, и сейчас в партии начнется кампания по выявлению лишних работников. И как это уже бывало, мне тоже достанется – заставят обосновывать необходимость в группе каждого человека. Что конечно от полевых дел оторвет на пару-тройку дней. Я уже собрался успокаивать жену мало к чему обязывающими словами типа «нас это не коснется», как на крыльце забухало, и в комнату ворвался Дока. Обжег меня и Свету взглядом, понял, о чем разговаривали, и подтвердил это вопросом:
«Все уже знаете?» – помолчал пару секунд, – «У меня двух работяг точно сократят! Работать некому будет!» – глядя на жену предложил мне, – «Выйдем во двор, поговорить надо!» – и не замедлил туда побежать.
«Иди уж», – Света огорченно вздохнула, – «Он же все равно не отстанет», – это о Доке.
Во дворе тот потянул меня в огород – что бы Света нас не слышала, и уже там выложил:
«Из милиции сегодня не звонили, ни мне в гараж, ни тебе в камералку – я туда сбегал три раза,у женщин интересовался. Значит, завтра звонок будет, и ты к этому готовься», – дождался, пока я не кивнул головой, и наконец то расплылся в улыбке, – «А мотик я подшаманил, как часы работает!» – то-есть, в аэропартию ехать готов хоть сейчас. Думаю, что в люльке и ружье лежит, на случай непредвиденной ситуации. Пришлось напарника похвалить:
«Ну и отлично. Только не забудь с работы отпроситься на пару дней. Сам понимаешь, что по другому не получится».
Теперь Дока озабоченно вздохнул – отпускали незаменимого механика всегда со скандалом. Но я не сомневался, что в аэропартию он все равно поедет, в крайнем случае Ниночка (она же в больнице работает) его бюллетенем прикроет.
