Когда он стал расстегивать штаны, Даньелл развернулась и сложила руки на груди. Выждала несколько минут, пытаясь не представлять его раздетым.
– Закончили? – спросила она, ненавидя себя за то, что ее голос дрожит.
– Нет, не закончу, пока не останусь голым, – ответил он чересчур жизнерадостным тоном.
Рот Даньелл сам собой открылся. В горле пересохло.
– Я так поняла, что вы…
Она снова захлопнула рот, когда его штаны пролетели мимо ее плеча, чтобы приземлиться на полу.
– Убери это, слышишь, мальчик?
Даньелл скрипнула зубами:
– Да, капитан.
Схватив штаны с пола и по-прежнему держась спиной к Кейду, она потратила бог знает сколько времени на то, чтобы встряхнуть и сложить одежду. Штаны пахли Кейдом: пряным одеколоном с ноткой мыла. Боже! Ну почему они пахнут Кейдом? Если бы не пахли, ей было бы гораздо легче игнорировать тот факт, что их владелец, только минуты две назад их носивший, стоит совершенно голый в пяти шагах от нее.
– Вы уже в пристойном виде? – спросила она, наконец, гораздо резче, чем намеревалась.
– Я никогда не бываю пристоен, – фыркнул он. – Думал, вы уже это поняли.
Даньелл закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу:
– Я хотела сказать, вы одеты?
– Нет, – отчетливо выговорил он.
– Нет? – переспросила она. Но прежде чем получила возможность осведомиться, собирается ли он оставаться раздетым всю ночь, он продолжил:
– Я сплю голым.
– Вы спите го…
С ее губ сорвался целый фонтан французских ругательств.
– Однако я накрыт простыней. И если вы тревожитесь именно об этом, могу снова откинуть простыню. Если пожелаете.
Все. Довольно. Хватит с нее этих словесных игр. Она многое видела на судах. Голый мужчина уж точно ее не испугает. Она не поведется на эту уловку!
Даньелл повернулась к нему лицом. Он лежал в постели, накрывшись простыней до пояса. А вот от пояса и выше этот человек был совершенно, восхитительно гол. Она невольно залюбовалась его широкой грудью. Мускулистые руки были заложены за голову. На губах играла лукавая улыбка.
Дэньелл и раньше видела немало обнаженных торсов. Работая на судах, сама она старалась не раздеваться, но повидала и слышала многое. В том числе и слова, которыми матросы описывали… свое достоинство.
Но ничто, даже долгий опыт, не приготовило ее к зрелищу голой груди Кейда Кавендиша. Широкой. Мускулистой. Твердой. Безволосой.
Она жаждала провести пальцами по гладкому островку кожи. У нее просто слюнки текли!
Девушка сжала губы и вынудила себя отвести глаза от его груди и встретить взгляд голубых глаз.
– Не хотите присоединиться?
Он похлопал по пустому месту рядом с собой.
Она проигнорировала приглашение и, пройдя мимо кровати, открыла гардероб и аккуратно положила туда штаны. Посмотрела на сброшенную рубашку, встряхнула ее и повесила в гардероб. Потом собрала сапоги, прошла к шкафчику, где лежали щетки, и принялась чистить обувь щеткой для волос.
Все это время он наблюдал за ней с нескрываемо коварной ухмылкой.
– Хм. Похоже, вам известны обязанности примерного юнги.
Даньелл едва не выпалила «я же говорила», но сдержалась. Наконец она закончила работу и снова повернулась к нему лицом:
– Где спит… спал Мартин?
– Здесь.
– Где? – выдавила она.
Да, похоже, он не собирается облегчать ей жизнь.
– Если спрашиваете о себе, могу предложить кровать.
Он с невинным видом моргнул и снова похлопал по месту рядом с собой.
– В постели вместе с вами?
– Конечно. Моя постель! – ответил он с неувядающей улыбкой. – Это куда удобнее места, где спал Мартин.
Она постучала башмаком о пол:
– И где это место?
– На тюфяке. На полу, – со вздохом ответил Кейд, показывая в угол.
Во время осмотра каюты она не видела никакого тюфяка.
– Где это?
– Послушайте, Даньелл, я не коснусь вас. Обещаю. Остальным необязательно знать, что мы делим постель. Все будут думать, что вы спите на полу.
– Где тюфяк? – спокойно спросила она.
Он снова вздохнул.
– В шкафу, рядом с книжной полкой.
Девушка промаршировала к шкафу, открыла дверь и вытащила тюфяк, набитый, судя по запаху, прелой соломой. Там же лежало грубое шерстяное одеяло. И никакой подушки.
Дэньелл вытащила все это из шкафчика и расстелила тут же, на полу. Вполне приемлемо. Она спала и в условиях похуже. Много раз.
Кейд встал, чтобы задуть свечи. Она отвернулась к стене и постаралась устроиться поудобнее. И тут подушка, на которой она спала в доме леди Дафны, пролетела по воздуху и приземлилась рядом с ней. У него меткий глаз.
Она улыбнулась, подтащила к себе подушку и положила на нее голову. Приятно вспоминать о времени, проведенном в услужении у леди Дафны. Сильно ли Мэри и миссис Хаклберри ненавидят ее сейчас? И что подумала леди Дафна?
Она надеялась, что бедная женщина не посчитает, будто ее деверь и камеристка сбежали вместе. Но ведь они и сбежали. Ну, что-то в этом роде. Все так сложно.
Она подумает об этом завтра.
Последними словами, которые она услышала перед тем, как заснуть, были:
– Доброй ночи, Кросс. Если передумаете, место в постели для вас найдется.
